ребенку уделяют внимание, когда его признают, заботятся, любят…
Я подхватываю наш с Полиной чемодан, везу его по полу гостиной.
— Я вас провожать не буду, — поджимает губы сестра. — А то, боюсь, не сдержусь и выскажу твоему Артему все, чего он заслуживает.
Выпускаю ручку чемодана, подхожу к сестре и, игнорируя ее кислую мину, сжимаю в объятиях, целую в щеку.
— Спасибо за помощь, Лен. Буду на связи.
— Ага, — бурчит она.
Но обнимает в ответ.
И шепчет на прощание:
— Береги Польку.
Киваю ей, снова беру чемодан, хватаю за руку Полину и спешу на лестничную клетку, к лифту.
Мы едем вниз.
Когда выходим из подъезда, нас в первые секунды слепит яркое весеннее солнце. Я прищуриваюсь, пытаясь привыкнуть к свету, потом вижу Артема.
Он стоит возле машины, припаркованной чуть поодаль, машет нам.
Я улыбаюсь ему, немного наклоняюсь, подталкиваю вперед Полину. Мне не терпится показать ее бывшему мужу, ведь она такая хорошенькая, как картинка.
Вижу, как он опускает на нее взгляд.
Морщится и отворачивается.
Пипец.
Морщится! Отворачивается!
Как будто прокаженную увидел, а не маленького ребенка, честное слово!
Одним только этим он убивает во мне все надежды, какие успели зародиться.
Нет, он и близко не готов ее признать…
Глава 11. Кандидат в мастера спорта по обидам
Артем
Я сижу в гостиной номера люкс перед столиком, сплошь уставленным вкусностями.
Тут все, что может вызвать гастрономический оргазм у моей первой супруги.
Салат «Цезарь» с креветками, стейк из семги, брускетты с икрой и морскими гребешками. Потому что Майя рыбная душа, даром что по гороскопу Дева.
Да, я помню, когда у нее день рождения, какие блюда она любит, как посапывает во сне, насколько крепкий предпочитает кофе.
Я все о ней помню, как бы ни хотел стереть эту, по сути, уже ненужную информацию из головы.
Как же я ненавидел Майю в самые первые дни после того, как узнал, что не являюсь отцом Полины. Меня в буквальном смысле воротило от нее, видеть ее больше не хотел. Даже ее вещи вызывали дикую агрессию. Я тогда ходил по квартире и вышвыривал все, что видел. Все, что она не успела забрать. Бесился, как последний черт.
Но проходили дни, недели, и отворотное зелье в виде треклятого теста ДНК уже не действовало на меня так сильно. Я все еще дико злился, но к отвратительному чувству, что меня предали, добавилась лютая обида на то, с какой легкостью Майя от меня ушла.
Раз — и нет бабы в доме.
И не нужен ты ей.
И алименты твои не нужны.
И на развод она подала.
И номер твой заблокировала.
А я ведь звонил… Пьянющий вдрабадан, названивал ей периодически.
Прошло еще немного времени, и мне стало паршиво уже оттого, что ей было нормально.
Мне хреново, а ей нормально.
Где в этой жизни справедливость?
У меня внутри будто все переломано, а она спокойненько гуляет с колясочкой на детской площадке. Как ни в чем не бывало! Я сам видел.
Я тогда заставил себя ее забыть. Трахался направо и налево, в соцсеть фотографии с блядями выкладывал, чтобы ее хоть как-то задеть.
Потом как отрезало.
Надоело, да и облегчения никакого не принесло. Только вывалянным в грязи себя от всего этого почувствовал. Бросил это дело, взялся за ум, потом женился, в надежде, что мне все-таки кого-то родят, на что Инесса так и не сподобилась.
Но на самом деле… Обида на Майю до конца так и не прошла, понятное дело. Не может такая обида исчезнуть. Однако и ненавидеть бывшую жену я больше не могу.
Не хочу.
А чего хочу?
Спать с ней, знать, что у нее все нормально…
Ласки ее хочу, внимания, снова значимым для нее быть. Я понимаю, что все это ненормально. Это прошлые отношения. Но…
Хочу, и все тут.
И все шло нормально… Вплоть до сегодняшнего утра, пока мы не поехали в аэропорт.
Нет, нет, Майя мне никаких предъявлений не высказала. Просто вдруг полностью от меня закрылась, сделалась приторно вежливой, до крайности молчаливой. Она вела себя так, пока мы летели в Москву, потом ездили в кардиоцентр на первичную консультацию. По приезде в отель тоже ничего не изменилось.
Майя юркнула в отдельную спальню укладывать Полину на ночь, да так больше и не вышла.
Я дебил, по ходу дела, потому что мне вчера показалось, мы пробили стену между нами. Еще вчера утром, в машине, когда я ее успокаивал и целовал, она была со мной настоящей, искренней. А какой был секс… Пусть по-быстрому и ни хрена не удобно, но это были особенные минуты. И взгляд у Майи после всего был особенный.
А сегодня она со мной вежлива, еб вашу мать. И все.
Понять не могу, что я сделал не так.
Я ведь расстарался для нее по полной программе. Поднял знакомства, сделал внушительное пожертвование, чтобы для нас нашли окно в ближайшее время. Даже Майе об этом не сказал, чтобы не шокировать суммами. Велел секретарю купить билеты бизнес-класса на самолет, забронировать приличный отель рядом с кардиоцентром. В общем, позаботился обо всем. И где моя награда?
Нет, Майя не молчала, конечно. Она раз пятьсот за сегодня сказала мне спасибо.
И все.
У меня вообще сложилось ощущение, что она едва меня замечала сегодня. Только и делала, что следила за дочкой, успокаивала ее, о чем-то с ней болтала. А я как бы не у дел.
Я ей вот уже час назад написал, пригласил на ужин, а она даже не сподобилась прочитать мое сообщение, не то что выйти ко мне.
Ладно, я не гордый, могу и еще раз написать.
«Ты где?!» — пишу и снова гипнотизирую экран мобильного.
«Майя, немедленно ответь!»
Вскоре она и вправду отвечает, только совсем не то, что я хотел услышать: «Извини, не видела сообщений, поставила на беззвучный, когда стала укладывать Полю. Я не голодна, ужинай без меня».
Последнее вообще не по-детски бодрит.
Что Майя съела за сегодняшний день? При мне поклевала безвкусный обед в самолете. Все. Слопала ровно столько, сколько хватило бы воробью, чтобы насытиться.
Главное, эту трехлетнюю мадам с хвостиками она покормила первым делом. Сама заказала для нее суп.
«Ты ничего не ела, я жду тебя ужинать!» — стою на своем.
На что мне прилетает: «У меня в сумочке была шоколадка, я ее съела, не голодная. Спасибо,
