преподнесла своему вожатому букет ромашек. Вернее, кинула с места под ноги, когда «артисты» вернулись на поклон.
После концерта все вместе сидели возле костра и пели под аккомпанемент Колиной гитары и лагерного баяниста. Потом начали потихоньку расходиться: сначала самые младшие, затем уже старшие. В конце концов остались только несколько взрослых, чтобы навести порядок на костровой поляне – собрать расстеленные на траве старые одеяла и окончательно затушить остатки прогоревшего костра.
Хотя нет. Как оказалось, не только взрослых.
– Эй, народ! – разнесся над поляной возглас старшего вожатого. – Кто знает, это чьи бедные сиротки?
Коля стоял недалеко от ограды возле развесистых кустов, и все практически одновременно двинулись в его сторону, весьма озадаченные и недоумевающие. Давно наступившую темноту разбавлял свет торчавших возле столовой фонарей, но лишь слегка, поэтому, только приблизившись, получилось рассмотреть и определить, в чем дело.
Рядом с кустами спали три пионера, причем настолько крепко и сладко, что ни громкая перекличка, ни прочий шум, ни направленные на них пристальные взгляды сну абсолютно не мешали. Мальчишки даже не шелохнулись, лишь один тихонько всхрапнул и пробормотал что-то неразборчивое.
– Так чьи птенчики, признавайтесь! – опять потребовал Коля.
– Мои, – откликнулся Руслан, перечислил мысленно: «Корнилов, Борисов, Лащилин». Потом присел, по очереди потряс мальчишек за плечи: – Глеб! Толя! Андрей! Вставайте!
– Отвянь! – выдохнул Глеб, не открыв глаз, и, похоже даже не проснувшись, отмахнулся.
Начальник Виктор Викторович многозначительно крякнул:
– Это чем же, уважаемый Руслан Юнирович, они у вас по ночам занимаются, чтобы вот так?
– Да просто устали с непривычки, – вступился Коля. – Набегались, перебрали впечатлений. Еще и пели мы душевно. Убаюкали, они и вырубились. – А затем, набрав в легкие побольше воздуха, зычно гаркнул: – Р-рота, по-одъем!
На этот раз мальчишки по-настоящему очнулись: разлепили глаза, задвигались, принялись медленно усаживаться, изумленно озираясь.
– А-а-а… – растерянно протянул Лащилин.
– Бэ, – отрезал Руслан грубовато, пусть и немного по-детски. От досады, что оказался в такой дурацкой ситуации, он даже сорвался, прикрикнул на подопечных сердито: – Что еще за лежбище котиков? Быстро встали и отправились спать в корпус! – Хотя до последнего момента верил, что просто не способен строго отчитывать и ругать детей.
Но мальчишки, похоже, так и не проснулись толком и даже не поняли, что их прорабатывали. Не попытались ни оправдаться, ни повиниться, по-прежнему медленно поднялись, опираясь друг на друга, и поплелись к корпусу. Однако направление с первого раза не угадали, и пришлось их вручную разворачивать в нужную сторону, а потом еще всю дорогу подталкивать и понукать, как непутевых осликов.
Добравшись до палаты, все трое сразу разделись и рухнули на кровати. Толик даже удовлетворенно простонал, почувствовав под щекой прохладную подушку.
Напоминать, что перед сном полагалось почистить зубы и умыться, Руслан уже не стал. А вдруг опять вырубятся, не успев вернуться? Прямо в умывалке! И не конвоировать же их еще туда и обратно.
Остальные тоже угомонились довольно быстро. Видимо, и правда подействовал переизбыток впечатлений. А может, дело было еще и в том, что под вечер температура воздуха заметно снизилась, вот изнывающие от жары организмы и расслабились.
Глава 10
Зайдя в свою комнатушку, Руслан плюхнулся на кровать, подложив руки под голову, вытянулся во весь рост. Дверь пока закрывать не стал, чтобы свежий сквознячок разогнал скопившуюся за день густую духоту. Да и спать, на удивление, совсем не хотелось.
Тогда Руслан достал из тумбочки книгу. Специально привез ее из дома, чтобы читать в свободное время. И о чем только думал? Если даже сейчас – ночью, после отбоя – успел долистать лишь до первой главы, как услышал тихие шаги и автоматом навострил уши.
Неужели все-таки кто-то куда-то намылился? Он досадливо поморщился. Вот чертенята! Что же им спокойно-то не спится?
Руслан заранее сделал суровое лицо, даже подходящие слова приготовил, но все оказалось совсем не так, как он решил. Это Лариса вернулась с планерки. Она возникла в дверном проеме – босиком, но в накинутой на плечи кофте.
– Уже укладываешься? – спросила шепотом.
– Нет.
– Тогда, может, тоже с нами посидишь? Мы там собираемся в беседке на берегу. Просто так. На улице сейчас прям благодать.
А почему бы и нет? Руслан поднялся.
Еще раз на всякий случай заглянув в палаты, они уже вдвоем отправились на речку к беседке. Та чуть возвышалась над песчаным пляжем. Даже не совсем беседка, а скорее деревянный навес с несколькими скамейками и столиком.
Во время купания она играла роль наблюдательного пункта – именно отсюда физрук и врачиха внимательно следили за плескавшимися в воде ребятами. А по ночам становилась излюбленным местом отдыха персонала.
Единственную выстроенную из реек стенку, на которой висели оранжевые спасательные круги, с обратной стороны обвивало какое-то пахучее растение. Оно хорошо отпугивало комарье и отчасти скрывало происходившее внутри, если смотреть со стороны лагеря. А гирлянда из мелких электрических лампочек под потолком давала достаточно света.
Беседку можно было увидеть уже с центральной дорожки. Стоило прибавить шаг, и пары минут хватило бы, чтобы присоединиться к уже собравшейся в ней дружной компании. Но Лариса почему-то не торопилась, шагала нога за ногу, хотя ни расстроенной, ни усталой не выглядела, а Руслану показалось неудобным ее обгонять. Да и зачем?
– Что-то планерка сегодня слишком быстро закончилась, – произнес он чисто для поддержания беседы.
– А ее и не было, – пожав плечами, беззаботно сообщила Лариса. – Вик Вик после концерта отбыл куда-то по делам, а Коля решил никого не мучить. Все и так знают распорядок на завтра.
Других тем не придумалось, но они уже почти дошли до беседки и прекрасно слышали доносившийся оттуда разговор да тихие гитарные переборы.
Гитару, конечно, принес Коля и теперь тихонечко на ней поигрывал, однако петь, похоже, не собирался. Руслан сел рядом. Девушки, разве кроме примостившейся с самого краю и непривычно бездеятельной Ларисы, увлеченно болтали о всякой ерунде, иногда хихикали, но негромко и ненавязчиво, так что их голоса почти сливались со звонким стрекотанием кузнечиков.
Оказалось, иметь свободное время, принадлежать себе самому не просто приятно, а настолько потрясающе, что словами не передать. Будто ты долго тащился в облепленных грязью кедах, а тут не только их снял, но еще и погрузил ноги в шелковистую прохладную траву. И когда не один, а в компании близких по духу и эмоциям людей, это ощущение только сильнее.
Даже болтать не обязательно, вникать в смысл разговора. Достаточно слышать беззаботное девичье щебетание, мелодичное треньканье гитары, переливы смеха – и реально будто погружаешься в нирвану.
– А ты чего молчишь,
