можно не только слышать, но и осязать, как оглохший Бетховен, продолжавший создавать музыку и играть на фортепиано.
Вот и Толик сейчас осязал и все сильнее убеждался, что бункер действительно был обитаем. А иначе внутри него ничего не гудело бы.
– Толян! Толян! Иди сюда! – раздался за спиной громкий шепот.
Лишь тогда Толик отлип от двери, развернулся, отыскал взглядом Глеба. Тот сидел на корточках в нескольких шагах от бункера и зачем-то освещал фонариком землю.
– Чего? – спросил Толик, подходя и присаживаясь рядом.
– Смотри. – Глеб провел лучом фонарика вдоль проплешины, протертой в невысокой траве. – Сюда на машине подъезжали.
Толик действительно увидел легко читаемый след, оставленный автомобильными колесами. Четкий, словно специально вылепленный.
С начала смены погода стояла отменная, теплая и ясная: ни одного пасмурного дня, ни одного настоящего дождя. Только один раз ливанул грибной, да и то во время тихого часа.
Сверкающие в солнечных лучах капли были такими крупными и тяжелыми, что, ударившись о землю, отскакивали от нее, как мячики. Но продолжалось это всего минут пятнадцать, а к сигналу подъема все уже высохло: и асфальт, и тропинки, и трава. Так что не считалось.
Видимо, след появился раньше, еще в щедром на осадки мае, да так и остался, запечатленный высохшей затвердевшей землей. Толик внимательно всматривался в узор, состоящий из тонких гребней и широких вмятин, но, честно, ничего особенно не замечал. Правда, он в подобных делах и не разбирался. У него, точнее, у его родителей собственной машины не было, а вот у Корниловых была.
– И не на обычной легковушке, – многозначительно продолжил Глеб, водя пальцами по отпечатку. – А на вездеходе. Скорее всего, на военном. Потому что рисунки на протекторе в середине и по краям разные. Чтобы сразу и для обычной дороги, и для грунта. Ну или песка, или грязи. Короче, там, где асфальта нет. Видишь, как будто ступеньки? И вмятины глубокие.
У Толика даже сомнений не возникло: Глеб не просто умничал, а говорил правду. Друг ведь тоже всецело ему доверял, когда Толик показывал созвездия на небе и учил ориентироваться по Полярной звезде.
И если Глеб так считал, след на самом деле оставил военный вездеход. А это значило, что сюда приходили и приезжали не самые обычные люди, и в очередной раз доказывало, что бункер хранил в себе невероятную тайну.
Андрюшке, похоже, надоело одиноко сидеть в кустах, он вылез и подошел. Глеб и ему объяснил про след, а Толик рассказал, что услышал и почувствовал.
– Реально что-то гудит, – подтвердил Глеб, подойдя к бункеру и прижавшись ухом к двери.
Потом тоже попробовал подцепить ее и открыть, но у него также не получилось. Тогда он обследовал замочную скважину, даже попытался в нее заглянуть, но ничего не увидел. Однако обнаружил кое-что еще.
– Воздухом тянет.
– Вентиляция, наверное, работает, – пояснил Толик. – Как в метро. Так всегда, если что-то под землей располагается.
Ему и сейчас легко представлялись длинные коридоры с белыми гладкими стенами без окон, но с многочисленными дверями, за которыми скрывались помещения, под завязку набитые сложнейшей чуть ли не фантастической аппаратурой, которая пищала, жужжала, мигала огоньками – фиксировала и записывала самые разные данные и показатели, обрабатывала, анализировала, исследовала. Будто он и правда там побывал.
Эх, всего лишь «будто». А вот бы по-настоящему! Даже озеро, к которому они стремились, но так и не добрались, отступило на второй план, настолько сильно захотелось выяснить, что же пряталось внутри бункера. Но как туда проникнуть?
Вопрос настолько сложный, что прямо на месте точно не решить. Тут нужен серьезный мозговой штурм. Да и поспать хоть немного тоже не помешало бы.
– Ну что, возвращаемся? – поинтересовался Глеб, а Толик и Андрюшка дружно выдохнули в ответ:
– Ага, возвращаемся.
Глава 9
День выдался очень жарким, во всех смыслах: и в погодном, и в событийном. Вечерний общелагерный костер и вожатский концерт-знакомство – это не шутка. Хотя номера они начали готовить вроде как еще до заезда, но, как всегда, раз за разом откладывали на потом, считая, что времени еще достаточно. Вот и пришлось срочно наверстывать – репетировать по ночам, и вытекающие последствия представить несложно.
Привлекли даже физрука и старшего вожатого Колю, который отлично играл на гитаре и пел. А обязательное участие Руслана и Валеры вообще не обсуждалось. Причем им пришлось не только помогать девчонкам с воплощением их безумных фантазий, играя всевозможные роли, но и от себя выдать отдельный номер.
Валера, недолго думая, предложил шуточный танец уборщиц и сразу отправился к завхозу выпрашивать темно-синие рабочие халаты, косынки, ведра, швабры. Руслан лицедействовать не очень любил, ему постоянно казалось, что выглядит он не просто смешно, а жалко и нелепо. Зато Валера, как ни странно, наслаждался, придумывая номер и руководя репетицией.
– Ты на шпагат садиться умеешь? – огорошил он внезапным вопросом.
– Н-нет! – Руслан неистово замотал головой.
– Жалко, – досадливо выдал Збруев, но тут же беззаботно махнул рукой: – А и фиг с ним. Сделаю перед финалом сальто, и хватит. – И тут же продемонстрировал, видимо решив, что Руслан засомневается в его талантах.
Но тот не сомневался, а все больше изумлялся. Он не ожидал от Валеры подобного энтузиазма и прыти. Збруев же вечно подтрунивал над Ларисой, что та слишком увлеченная и активная. А сам-то!
Лариса, кстати, тоже внезапно нарисовалась под конец репетиции, хмыкнула, одарив критичным взглядом.
– Рус, мне твоя помощь нужна, – заявила она. – А тебя, Валерик, Зоя уже заждалась.
Збруев ухмыльнулся.
– Ой, да ладно тебе. – Насмешливо процитировал: – «Нужен, заждалась». Лучше честно признайся. Боишься, что я Русика плохому научу? Так не страшно. Ты его потом с полпинка назад перевоспитаешь. Ты же, Ларочка, любишь перевоспитывать?
Лариса поджала губы, фыркнула и бросила на Валеру взгляд, который должен был прожечь его насквозь или моментально обратить в прах. Наверняка только великое чудо спасло Збруева от подобной печальной участи. А номер в целом получился сносным, очень даже веселым, и, несмотря на все сомнения Руслана, справились они на отлично.
Вышли каждый с ведром и шваброй, по-старчески сгорбившись и ворча под нос что-то вроде «Ходют тут, ходют. Только натопчут. А мы за ними мой», принялись сердито драить «пол», постепенно начиная пританцовывать и расходясь все сильнее и сильнее. Потом Валера исполнил сальто, словив от восхищенных зрителей бурные аплодисменты. А в финале они сделали вид, что выплескивают из ведер воду на зрителей, основательно их всполошив, и унеслись прочь верхом на швабрах.
Им долго и громко хлопали, а девочка из первого, «збруевского» отряда даже
