мило! А детей родить ты тоже собирался после сорока?
— Родить, вообще-то, предстояло бы тебе.
— Да ладно, не цепляйся к словам. Но в сорок для женщины, сам понимаешь, ушёл даже самый последний поезд.
— Ничего подобного! Как раз после сорока и получаются самые замечательные родители.
— Твои родители тебя под пятьдесят родили, что ли? — снова фыркнула Женька.
— Нет, — вновь запустил пальцы в её волосы Лавров, — маман сейчас пятьдесят три. Соответственно, родила она меня в двадцать три года. Но сейчас совершенно другое время. Сейчас женщины после сорока только расцветают.
— Лавров, — внезапно поднялась на локте Женька, — у меня такое ощущение, что ты нашёл себе престарелую любовницу и на все лады нахваливаешь её прелести.
— Да никого я не нашёл, — без обиды весело произнёс Валерка. — Женёк, пойдём перекусим?
— Пойдём, конечно, — согласилась Евгения, чутко сообразив, что разговор о гипотетической женитьбе завершён. — Что хочешь? Лазанью подогреть или будешь рыбу под маринадом?
— Ум-м, — плотоядно облизнулся Валерка, — лазанью подогреть, а рыбу… буду холодной. Какая ты у меня мастерица!
— Вот видишь, — не преминула подчеркнуть Женька, — а собираешься ждать до сорока, когда мог бы уже сейчас всё это иметь.
Любой другой мужчина на месте Валерки, пытаясь увильнуть от разговора о совместном проживании, непременно упомянул бы о наличии у Жени мужа. Но только не Лавров, который никогда не считал нужным оправдываться и притягивать за уши разного рода отговорки, уклоняясь от нежеланного брака. Вместо этого он вылез из-под одеяла и произнёс:
— Кстати, возьми пакет в прихожей. Там две коробки пирожных для твоих ребят. Кажется, они шоколадные любят?
— Угу, — поднялась Женька, запахивая на себе шёлковый короткий халатик, — шоколадные. Спасибо, Валера. Ты всегда их балуешь.
Женины сыновья действительно обожали эти шоколадные пирожные в форме медвежат.
— Не за что, — отмахнулся Валерка. — Главное, не забудь забрать. Ты ведь дома сегодня появишься?
— Придётся, — кивнула Женя. — Матери утром на работу. Валера, а ты придёшь сегодня вечером?
— А твой?
— Его ещё двое суток не будет.
— Тогда, конечно, приду.
«Хоть что-то», — обрадовалась Женька и, подавив вздох, направилась в кухню.
Её тяжкий вздох оказался вызван размышлениями, каким Валерка мог бы быть замечательным отцом их общих детей, если он так внимателен к чужим.
Глава 8
Однако вечернему свиданию с Женей не суждено было состояться. За полчаса до окончания рабочего дня у Валеры на сотовом раздался звонок от дежурной по станции Ольги.
— Валера, — захлебнулась она рыданиями, — я «стрелку» порезала!
Валерка выругался про себя, всё ещё смутно надеясь, что повреждённый стрелочный перевод окажется на участке другой бригады.
— Где?!
— На седьмом пути.
По закону подлости это оказался участок Лаврова.
— Что произошло? — спросил он, направляясь в сторону аварии.
— «Стрелку» под тепловозом перевела, — продолжала всхлипывать Ольга.
— Тепловоз сошёл с рельсов? — посуровел Валера, удручённый перспективой необходимости вызова техники для подъёма подвижного состава и, как следствие, визита инспекторов по расследованию происшествия.
— Как будто нет.
— Оль, что значит, как будто?! — разозлился Валерка в досаде на бестолковость дежурной. — Сколько раз предупреждал тебя, не спеши! А ты всё равно…
— Не знаю я точно, Валера, — закричала в трубку Ольга. — Машинист сказал, что не сошёл. Стрелочный перевод повредил и всё, дальше поехал. Тепловоз эмпээсовский. Он уже уехал со станции, и связи с ним нету.
— Да не кричи ты так в ухо, — поморщился от её воплей Лавров. — Там, должно быть, всё перекорёжено. Сколько тепловоз вагонов тянул?
— Он без вагонов шёл, Валера, — притихла дежурная. — Я его на второй путь перегоняла под платформы с рулонами.
— Понятно.
— Что там, Валер? — обеспокоенно спросила женщина.
— Оль, я вообще-то не на вертолёте. Где седьмой путь и где я? Сейчас добреду и скажу.
Оказавшись на месте, Валера обнаружил, что погнуты оба остряка — заострённые с одного края части рельса, соединённые друг с другом металлической трубой — тягой, которая тоже оказалась погнутой, а также порвано соединение с электрическим приводом, под действием которого перемещается непосредственно стрелочный перевод, предоставляющий возможность подвижному составу направляться по одному или другому из железнодорожных путей. В целом всё оказалось не так уж безнадёжно, но возникла необходимость оставаться после работы, поскольку бросать аварийный участок пути до следующего дня было нельзя. Лавров набрал номер Олега.
— Олег, на седьмом «стрелку» порезали.
— Только домой собрались! — возмутился бригадир, тревожно уточняя следом: — Путейская вина есть? Сейчас нам только штрафа не хватало!
— Штраф всегда не к месту, — задумчиво произнёс Валерка, осматривая повреждения. — Но нашей вины нет. Дежурная под тепловозом «стрелку» перевела.
— Олька, что ли?!
— А то кто же!
— Курица!
— Она и есть, но ругайся не ругайся, а оставаться надо.
— Да понял я, Николав. Сейчас мужикам скажу.
— Там Алёшка с утра мне говорил, что ему с пацаном вечером пораньше в поликлинику надо. Может, отпустим его?
— Конечно, Николав. Что мы впятером не управимся, что ли?
— Добро. Олег, всем ребятам по отгулу за сегодняшнюю переработку. А то до завтра оставлять этот перевод не хотелось бы. Сам понимаешь, начальство налетит, что да как. А мы сегодня всё сделаем, и завтра уже никакого крику не будет.
— Спасибо, Валера, — обрадовался Олег. — Отгул никогда не помешает. Сейчас мы подтянемся. Какие там повреждения?
— Как обычно, остряки погнуты, тяга.
— Ясно. Сейчас инструменты возьмём и прибудем. Ты подождёшь нас?
— Пока схожу на станцию, запишу в журнале ремонтные работы да закрою путь.
— Будешь про аварию сообщать?
— Вообще-то, не собирался. Остряки на замену у нас есть, искать на другом участке не придётся. Так что никто, кроме нашей бригады, не узнает. Да и Ольку не хочется подводить, чтобы её опять премии лишили. Всё-таки мать-одиночка.
— А следовало бы, — возмутился Складчиков, — чтобы работать, наконец, научилась, дура глупая!
— Так её уже сколько раз лишали, — рассмеялся Валерка, услышав эпитет, которым бригадир наградил Ольгу. — И толку никакого. Не будем уж уподобляться другим и закладывать её.
Как только авария происходила на каком-либо другом участке, остальные мастера, в отличие от Лаврова, торопились доложить начальству, что дежурная облажалась.
— Да уж, кроме тебя никто скрывать не будет, — подтвердил Олег. — Это только ты её всё время жалеешь.
— Ладно, Олег, — прервал Лавров начинающего превышать свои полномочия бригадира, — меньше текста. Раз решили сегодня всё сделать, то давайте подходите.
— Идём-идём, Николав, — живо осёкся Складчиков, сообразив, что вторгся не на свою территорию, подвергнув сомнению действия своего молодого мастера.
— Вот только с приводом проблема, — наклонился Лавров к коробке с электрическим приводом.
— Что там, порван?
— Да, безнадёжно, — раздосадованно сказал Валера. — Эх, не собирался афишировать аварию, а теперь хочешь не хочешь,
