каким обычно вручают судебную повестку.
Я посмотрел сначала на свёрток, потом на неё.
— Что там?
Делла дернула плечом.
— Возьми и попробуй.
Под тканью обнаружился большой кусок домашнего торта: светлые коржи, густая кремовая прослойка и тёмные ягоды. Делла тут же объяснила, что вчера у них был семейный ужин, еды приготовили много, а выбрасывать остатки было жалко.
— И среди всего лицея ты решила вручить торт именно мне? — слегка улыбнулся я.
— Ты просто сидел ближе остальных.
Рейн, до этого спокойно сидевший, медленно поднял голову и осмотрел огромный зал. Только за ближайшими столами находилось человек тридцать, причём несколько учеников сидели существенно ближе к проходу, чем я.
Делла заметила направление его взгляда и прищурилась.
— Рейн, если ты сейчас произнесёшь хоть одно слово…
— Я вообще собирался похвалить торт, — пробормотал парень. — Очень красивый, ага.
Я отломил вилкой кусок и попробовал. Торт оказался действительно хорош: коржи мягкие, ягоды достаточно кислые, чтобы сладость крема не забивала вкус, а само тесто пахло чем-то пряным, чего я не смог сразу определить. Делла демонстративно смотрела куда угодно, только не на мою тарелку, однако уходить к раздаче не спешила.
— Получилось неплохо, — сказал я после второго кусочка.
Она резко повернула голову.
— Неплохо? Неплохо⁈
— Я пока проверял первый вывод.
— Получилось отлично.
Делла раздражённо хмыкнула, но уголок её рта всё-таки дрогнул. Она кивнула и направилась прочь, явно считая разговор законченным.
Рейн дождался, пока Делла отойдёт достаточно далеко, и снова оглядел столовую.
— Всё-таки удивительно удачно ты сегодня сидишь. Из десятков людей ближе всего к ней оказался именно ты.
Я пожал плечами и продолжил есть торт.
Очевидное мог бы заметить и тренировочный голем, но облегчать Делле борьбу с собственными чувствами я не собирался.
Фенвик появился перед последней парой: вошёл вместе с двумя приятелями с видом выходящего на помост королевского глашатая. Он задержался на пороге, нашёл меня взглядом и только после этого направился к ряду.
Не знаю, подготовил ли он пафосную речь, но я решил лишить его удовольствия.
— Почему не пришёл утром, как обещал? Подбирал наиболее пафосные фразы?
Фенвик сбился с шага и процедил:
— Я договаривался с Ренном. Сегодня после занятий соревнование состоится. Просто Ренн утром был занят, потом вообще куда-то… — тут он осознал, что оправдывается передо мной и перевел тему. — После занятий нам дадут десятерых первокурсников. Обычных учеников, которых лицей сможет выделить на сегодня, без специального отбора под кого-то из нас. Потом будем по очереди выбирать людей, пока у каждого не окажется пять человек.
Десять незнакомых первокурсников. Значит, нужно будет быстро оценить людей по тому немногому, что видно сразу: телосложение, манера стоять, экипировка, мозоли на руках, уверенность или напряжение, реакция на сам факт соревнования.
— А само задание он хотя бы описал?
— Ренн объявит его, когда все соберутся. До этого момента никто из нас ничего не узнает.
Фенвик кивнул мне, развернулся, но уйти не успел — я напомнил о последней части договорённости.
— Ты готов сделать ставку? — Я достал из внутреннего кармана сложенный вексель. — Ставим деньгами и только деньгами. Никаких услуг или долгов между Домами. Проигравший передаст победителю указанную сумму или бумагу, по которой ее можно получить сразу после подведения итогов от Ренна. Если соревнование остановят по причине, которая не зависит ни от одного из нас, ставка отменяется. Если кто-то сам отказывается продолжать без решения судьи, это считается поражением. Согласен, или есть что добавить?
Фенвик посмотрел на вексель, затем полез в карман, достал и уронил на мою столешницу подобный вексель.
— Держи, Даллос. Все равно он у тебя ненадолго и скоро вернется ко мне.
Глава 6
Последний удар колокола прокатился по коридорам лицея. Преподаватель оборвал объяснение на середине фразы, захлопнул журнал и отпустил группу.
Обычно после последней пары помещение мгновенно превращалось в хаос: скамьи скребли по полу, тетради захлопывались одна за другой, люди расходились по мелким компаниям. Кто-то договаривался позаниматься домашним заданием, кто-то пытался первым дойти до двери, стараясь не растерять степенность и не выглядеть излишне суетливо.
Сегодня люди тоже шумели, но настроение царило совсем другое. Слишком многие собирались подчеркнуто медленно и то и дело посматривали на меня.
Слух успел расползтись. Вчера люди спорили, соглашусь ли я вообще поставить пятьдесят золотых, не бахвалился ли. Обсуждали, действительно ли Фенвик согласится принял вызов.
Сайрус ждал у двери, прислонившись плечом к косяку. Выглядел он спокойным, даже скучающим, но спокойствие поддерживал с заметным усердием: руки скрещены ровно, подбородок приподнят ровно настолько, насколько и в столовой, и при посещении нашей группы час назад. Слишком тщательно выстроенное спокойствие.
— Пора, Даллос, — кивнул он, стоило мне выйти за дверь. — Ренн не будет ждать.
Я даже отвечать не стал, чтобы не втягивать себя в бессодержательную перепалку, просто кивнул.
Две бумаги на предъявителя по пятьдесят золотых каждая лежали во внутреннем кармане моего сюртука.
Первые любопытные пристроились к нам ещё возле лестницы, следующие появились после поворота, а к середине коридора за спиной уже двигалась небольшая процессия. И все почему-то делали вид, что не собираются смотреть соревнование специально: один просто шёл в ту же сторону, другой внезапно вспомнил о делах в старом крыле, третий очень медленно разговаривал с приятелем и совершенно случайно держался шагах в десяти позади.
Делла выбрала именно этот способ. Она шла чуть в стороне с таким старательно безразличным видом, что я не смог скрыть улыбку.
— Их уже человек двадцать, — негромко сообщил я. — До тренировочного двора доберёмся — будет вдвое больше.
Сайрус оглянулся через плечо, увидел вытянувшийся за нами хвост и даже не замедлил шага. От просящей колкости вроде «боишься?» он тоже удержался, что меня даже слегка удивило.
— Пусть смотрят.
Старое учебное крыло встретило нас совсем другой архитектурой. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, серый камень стен прорезали узкие высокие окна, через которые падали вытянутые полосы вечернего света.
Наставник ждал нас в зале, возле большого стола с деревянным макетом. Ренн выглядел так, словно с момента согласия на соревнование успел несколько раз пожалеть о собственном решении. Его тяжёлое лицо и в лучшие дни напоминало недовольную собачью морду, а сейчас глубокие складки будто стали еще глубже.
Перед столом выстроились десять первогодок — шестеро юношей и четверо девушек. Они были примерно одного возраста, но отличались по тому, как держались и какое снаряжение выбрали.
Широкоплечий парень с большим учебным щитом то и дело поправлял ремень на предплечье; движение повторялось слишком часто, чтобы объяснить его неудобной застёжкой, скорее мальчишке требовалось
