Читаем без скачивания Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера - Александр Нилов

Пиджаки, даром что пошитые из замши «технического» качества, расходились на ура, и через некоторое время стало ясно – пора наращивать производственные темпы. И если с пошивом пиджаков дело обстояло просто – на это занятие заместитель тут же подрядил директора одного ателье, то все, что касается содержания источника, дающего материал, была уже папина забота, о чем ему и сообщил бывший заместитель. Конечно, согласно официальному штатному расписанию завода, он по-прежнему был заместителем, но в подпольной деятельности моего отца этот человек довольно быстро все расставил по своим местам, объяснив, что коли он берет на себя большую часть организационных проблем, то с полным правом считает себя более важной фигурой в деле. Против такой постановки вопроса отец не возражал, расстановка сил действительно была именно такой.

Но в деле добычи материала заместитель оказался совершенно некомпетентен. Ему даже в голову не пришел самый логичный предлог, который мог увеличить поставку упаковочного материала, не вызывая при этом ни у кого подозрений. Отец же сразу сообразил: самый правильный и короткий путь – увеличение количества продукции, которую нужно упаковывать. Для этого ему пришлось срочно вытаскивать директора завода из запоя, который тот удачно маскировал больничным. После чего он быстрым натиском на похмельную голову добился распоряжения о подписании нескольких договоров на поставку продукции завода. Потом, не доверяя бестолковому снабженцу, сам слетал в несколько командировок и заключил-таки договоры на поставку с несколькими заказчиками. Дальше предстояло самое сложное. Нужно было любыми способами действительно увеличить количество производимой продукции, хотя бы в несколько раз. Вот тут-то и пригодились полученные в молодости навыки руководства людьми, плюс врожденный организаторский талант. Чтобы не перегружать повествование, не буду сейчас рассказывать, как ему это удалось, однако через несколько месяцев числящийся в неблагополучных завод (ну а каким ему быть с таким-то руководством!) начал регулярно отчитываться о выполнении и перевыполнении плана. Больше того, отец по ходу пьесы умудрился выбить нескольким действительно хорошо работающим мастерам и начальнику цеха долгожданное жилье, после чего те стали работать как звери и скоро вышли в передовики производства. Вследствие целого комплекса действий, предпринятых отцом, его шеф-заместитель получил-таки необходимое для расширения подпольного производства количество материала.

Спустя два года после начала «активной» папиной деятельности оба производства – и легальное и подпольное – в полном смысле этого слова процветали. И если на легальной деятельности предприятия процветание никак материально не отразилось, разве что кабинет директора оказался завешан дипломами и грамотами, так что не стало видно обоев, то подпольная деятельность отца принесла ему первые серьезные деньги. Но и первые серьезные проблемы. И первой в списке встала проблема со здоровьем. Не говоря уже о постоянном напряжении нервной системы, ведь отец работал почти по пятнадцать часов в сутки каждый день, причем почти без выходных, которые уходили на решение проблем подпольного производства. Ел он вряд ли больше одного раза в день, да и то в заводской столовой; отдыхать полноценно тоже не получалось. А куда деваться? Процесс становления одновременно двух успешных предприятий – это вам не детские игрушки. Вот, собственно, и вся история.

Мертвые души

Но тем не менее столь эффективно налаженный бизнес все же «сгорел». Действительно, отец и его шеф-заместитель приложили много усилий, чтобы ни одна проверка, если она случится, не смогла бы обнаружить ничего подозрительного. Но в их бизнесе было всего лишь одно слабое место. А согласно народной мудрости, «где тонко, там и рвется». В предприятии отца слабым звеном оказался сбыт. Причем не большая его часть, региональная, а меньшая, за которую отвечал директор комиссионного магазина в Апраксином Дворе. Через магазин за месяц проходило в среднем около трехсот единиц товара: замшевых пиджаков, курток, юбок и костюмов. Директор находился, разумеется, «в доле», да и человеком он был не жадным, разумным и осмотрительным. Все это вкупе вроде бы должно было отвести от магазина неприятности, но в процессе сбыта через «комок» имелось одно большое НО. В те времена в комиссионный магазин нельзя было сдать вещь, не оставив при этом данные паспорта. Не знаю уж, как сейчас. Обычно использовались паспорта порядка десятка людей, которые за определенное вознаграждение были согласны предоставить свои паспортные данные якобы при сдаче товара.

Людей требовалось не меньше десятка, иначе любому проверяющему могло броситься в глаза, что номера паспортов регулярно повторяются, примерно раз в два месяца. Раз в полгода данные паспортов менялись, выходила на «смену» следующая десятка, а через полгода опять привлекалась предыдущая «смена». Но иногда директор магазина использовал другой вариант. Так сказать, «запасной парашют», который выпускался обычно перед плановой проверкой или проверкой, о которой директору удавалось заранее узнать, с целью «разбавить картину». Обычно проверяющие обладали довольно неплохой зрительной памятью (натренированной) и их опытный глаз мог вычленить из общего списка повторяющиеся номера. Но при этом тщательно просматривались только данные за последние два месяца – в конце концов, ревизоры тоже были советские люди, пораженные вирусом безответственности.

Владельцами же паспортов являлись «мертвые души», и вот в каком смысле. На квитанциях проставлялись несуществующие данные паспортов несуществующих людей. Фокус заключался в похожести данных на настоящие, но на самом деле и номера и фамилии были взяты, что называется, «с потолка». Расчет строился на том, что ревизоры не будут проверять каждую квитанцию подряд, а сделают выборку, в которую вряд ли попадут вымышленные данные. Соотношение данных было приблизительно одно к пятидесяти, то есть на одну «левую» квитанцию приходилось примерно пятьдесят настоящих. Как видите, чистой воды математика, помноженная на русское «авось». Но система работала практически без сбоев. Правда, с одной оговоркой. Если математика или уже упомянутое «авось» подводили и ревизор все-таки упирался в «левую» квитанцию, это был «пожар», начиналась тотальная проверка. Насколько мне известно, очень многие директора комиссионных магазинов, через которые проходил товар цеховиков, использовали именно эту систему. Но сказанное касается, как вы понимаете, только больших городов – Москвы и Ленинграда, где работала система больших чисел.

Вот именно в этом узком месте, сбыте, и застряло дело отца. Им просто не повезло, причем не повезло с «особым цинизмом». После того как в Ленинграде один за другим «сгорели» два комиссионных магазина, по остальным срочно провели внеплановые проверки. Но поскольку с количеством сотрудников в ОБХСС всегда была напряженка, то в некоторые магазины послали обычных ревизоров из управления торговли, а в некоторые (выборочно) пошли проверяющие непосредственно из ОБХСС. Ясно, что качество проверки резко различалось. Так вот в тот магазин, где отец сбывал товар, пришел как раз проверяющий из «страшной» организации. Отец потом узнал, что обычные ревизоры на этом рейде озолотились – их гораздо дешевле и проще было подкупить, чем коллег из отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности.

Надо отдать должное, спецы из ОБХСС знали, что ищут, и находили искомое довольно быстро. Схема с «мертвыми душами», в принципе, была им известна, вот только «засветить» ее в обычных обстоятельства было очень трудно.

Отца забрали на работе. Он до последнего момента надеялся, что пронесет, хотя уже понимал, что вряд ли. С того самого момента, как он узнал, что директора магазина повязали, он с минуты на минуту ожидал чего-то подобного. Трудно было рассчитывать, что директор станет изображать из себя Зою Космодемьянскую и молчать на допросах. Да ему и смысла особого не было. Все равно в таких случаях обозначалась «организация». А вот если сдашь на допросах пару-тройку «подельников», то можно выторговать себе меньший срок. Винить здесь никого нельзя, люди спасали не только свою свободу, но и жизнь. К моменту ареста отец был морально готов. Единственный вопрос, который обсуждался у нас в семье в те дни (это уже по маминым более поздним рассказам): прятать накопленное или сдавать. И если сдавать, то сразу или сначала торговаться.

В чем состоял предмет спора? Отец настаивал на том, чтобы ценности и деньги спрятать в надежное место. Место было действительно надежное, ни один обыск его бы не «зацепил». Но в этом случае отец, скорее всего, получил бы «на полную катушку». Он был готов к такому развитию событий. Единственное, чего он хотел, чтобы мы с матерью ни в чем не нуждались во время его отсидки. Мать была категорически против, что понятно. Дело в том, что единственной возможностью серьезно скостить срок была именно долгая и отчаянная торговля с обэхаэсэсниками за каждую сданную копейку и за каждый грамм золота. И суть торговли со стороны законников была вовсе не в заботе о государственной казне. После долгих прикидок и раздумий отец решил разделить накопленное на три части. Первую он оставлял в захоронке, чтобы матери было на что жить и посылать ему на зоны передачки со всем необходимым и на адвоката. Вторую часть решил отдать почти сразу после начала допросов – предполагалось, что именно эта часть пойдет впоследствии как официальная сдача, которая будет фигурировать в деле для того, чтобы на суде у адвоката была возможность снизить срок. А вот третья часть предназначалась непосредственно тем оперативникам, которые будут «разрабатывать» отца. Для чего – понятно, чтобы не слишком глубоко копали, ведь от суммы хищений срок зависел напрямую. Такой расклад показался отцу (да и матери тоже) наиболее разумным выходом из положения. Сразу скажу, что так и вышло. Если бы не разделенные на три части накопления, он почти наверняка угодил бы под расстрельную статью.