имеете ввиду? - спросила я, не понимая, к чему он клонит.
- Его заберут для проведения расследования и, скорее всего, уже не вернут, учитывая в каком он состоянии. Но если вы ратуете за справедливость, я готов повторить свои подозрения для следствия.
Мало того, что его травмировали из прихоти, так еще и по итогу той дамочке погрозят пальчиком, а его отправят на утилизацию. Хороша же справедливость! Что я могу сделать при таком раскладе? Только молчать, чтобы не усугублять ситуацию Алмаза.
- Благодарю за беспокойство, думаю, что это был несчастный случай, - подумав, ответила я.
- Я тоже считаю, что сейчас не в ваших интересах копать в этом направлении. По крайней мере, до того, как вы будете связаны ритуалом. А пока советую приступить к совместным тренировкам, вам нужно за короткий срок научиться взаимодействовать, до ритуала осталось не так много времени.
- Благодарю, что пошли нам навстречу. Для меня это очень много значит.
- Всегда пожалуйста, - пробурчал Густав, выпроводив меня из смежной комнаты он снова погрузился в свои колбы.
Я вышла из лаборатории в смешанных чувствах. С одной стороны профессор согласился дать положительное заключение, а значит Алмаза не заберут обратно в центр, а с другой стороны, подозрения по поводу травмы всколыхнули во мне те чувства и эмоции, от которых я старалась отгородиться.
Алмаза в коридоре не оказалось. Не мог же он просто уйти? Или мог? Сжимая в руках его пальто я торопливыми шагами направилась к выходу, приготовившись к тому, что придется искать его по всему кампусу. А ведь нужно еще успеть на завтрак перед тренировкой. И вообще как уговорить Алмаза ходить со мной на тренировки, вдруг он не захочет?
На ходу надевая полушубок я вышла на улицу. Небо посветлело. В сумерках на дорожках кампуса начали появляться силуэты студентов. Алмаз стоял на крыльце и с отстраненным видом смотрел вдаль.
- Что показала проверка? - без особого интереса спросил Алмаз.
- Профессор сказал, что ты подходишь, - я отдала ему пальто.
- Правда? - удивился Алмаз, - в прошлый раз показатели были хуже некуда.
- Густав сказал, что энергетический сосуд резервуаров может стабилизироваться.
- Он так сказал? - с сомнением в голосе спросил Алмаз, - в центре меня уверяли, что надеяться не на что.
- Он думает, что показатели могут немного улучшиться, - не стала врать я, - главное, чтобы ты достаточно восстановился до ритуала. Во время прошлого ритуала тебе не пришлось ни о чем переживать, но теперь имеются определенные риски.
- Не было никакого прошлого ритуала, - помолчав сказал Алмаз.
- Как же так? Ты ведь возвратник, а значит был связан с магом.
- А ты подумай, кому это не требуется?
Из всех магов только ментальщикам не нужно было проходить ритуал связи с резервуаром. Они отличались от стихийных магов тем, что творили магию через всепроникающий эфир.
- Хочешь сказать, что твоя бывшая хозяйка ментальщица? - настала моя очередь удивляться.
- Ага, - ответил Алмаз.
- Но ведь ментальщикам не нужны резервуары, они пользуются энергией эфира. А если им потребуется энергия стихий, они черпают её из накопителей.
- Ментальщики могут использовать резервуара для зарядки личных амулетов и не только...
Из курса по специализациям я помнила, что при взаимодействии с резервуарами ментальщики пользуются особыми ментальными каналами. Для них не существует способа создать стабильную связь, как это делают стихийники, призывая в помощь энергию стихий. Я слышала, что ментальная связь приносит боль. Поэтому они предпочитают пользоваться накопителями и не подключаться к резервуарам напрямую, но никто не запрещает им это делать.
- Она подключалась к тебе? - спросила я.
Алмаз нахмурился и не ответил.
- Со стихийным магом все будет иначе. После ритуала канал связи стабилизируется, и передача энергии будет происходить легко.
- Чего ты привязалась ко мне с этим ритуалом? Сама же сказала, что не хочешь его проходить.
- Я не могу подвести Генриетту и остаться без диплома. Для меня важно стать лицензированным магом, чтобы преподавать, как она. А для тебя важно пройти ритуал, чтобы иметь возможность вести нормальную жизнь. Поэтому давай договоримся, что я помогаю тебе, а ты помогаешь мне.
- Наверное, я должен порадоваться этому предложению?
- Я не прошу тебя радоваться, я прошу о сотрудничестве. Разве это слишком много?
Алмаз какое-то время молчал, раздумывая.
- Хорошо, - наконец ответил он, - но с одним условием.
- С каким? - спросила я, ожидая чего угодно.
- Позволь мне отправить весточку родным.
- Но ведь у резервуаров нет родных. Семья отказывается от них после того, как их отправляют в школу резервуаров.
- Хорошо, друзьям, - исправился Алмаз, - ты позволишь?
Я не решилась сказать, что друзьям у резервуаров тоже неоткуда взяться.
- Я отправлю письмо, если пообещаешь ходить со мной на тренировки.
- По рукам.
Я вздохнула с облегчением, потому что не знала, что буду делать, если он откажется.
4. Глёг на мою голову
После проверки мы отправились перекусить в столовую в кампусе. Для завтрака там было на удивление многолюдно. На мое появление с Алмазом обратили внимание те, кто учился со мной на одном потоке. На нас бросали изучающие взгляды. Год, что я тянула с покупкой резервуара, сделал мое упрямство своего рода интригой, некоторые с интересом ждали, чем закончится мое молчаливое противостояние с уставом академии к концу выпускного курса. И вот, наконец, я признала свое поражение, появившись на публике с резервуаром.
На завтрак выбор блюд, как обычно, был небольшой: каши и холодные закуски, но жаловаться не приходилось, так как кормили в столовой неплохо. Я взяла себе овсяную кашу, украдкой поглядывая на Алмаза. Вдруг ему не понравится меню, и он начнёт бить тарелки? Но мои опасения не оправдались, Алмаз не стал возмущаться по поводу еды, а просто взял себе бутерброд с соленым лососем и сыром.
Мне хотелось спрятаться от любопытных взглядов, а Алмаз, казалось, их не замечал. В отличие от меня, он умел держаться с достоинством. Алмаз носил рубашки с высоким воротником, скрывающим ошейник, поэтому внешне он мало чем отличался от студентов. Он одевался так, что, если не пользоваться магическим видением, можно было бы подумать, что он - маг, а я - резервуар.
Я по привычке села за дальним одиночным столиком у окна, поэтому Алмазу пришлось принести себе
