занимали влажные экваториальные леса, похожие на нашу гилею или сельву. А то, где находилась сейчас — совсем в другом месте. Что же касалось самой планеты Эйдела — по своим параметрам она очень сильно напомнила мне описания той самой землеподобной планеты из системы жёлтого карлика, случайно открытой нашими астрономами. Но сильнее всего она напоминала Землю — разве что размеры и очертания материков с островами были иными, а засушливых областей было гораздо меньше, чем на Земле, пустыни занимали лишь небольшие площади в тропиках, а самыми обширными климатическими поясами в обоих полушариях были в меру влажные субтропики, которые были немного прохладнее земных, и умеренные зоны. Большая часть суши была покрыта лесами, а запасы пресных вод превышали наши в несколько раз. В атласе, к моему большому удивлению, также указывалось, что сутки здесь составляли приблизительно 22,3 земных часа, что тут же навело на мысль, что авторы этого текста были, как и я, землянами, случайно или намеренно оказавшиеся в этом мире. Впрочем, в этом даже не было сомнений. Гораздо больше удивило то, что географические карты, составленные в разные века, отличались поразительным сходством между собой. И многим было доподлинно известно, что Эйдела круглая и вертится. Это было, на мой взгляд, невозможно в мире, на тысячелетия застрявшем на уровне развития цивилизации, примерно соответствующем нашему Средневековью. Меня очень озадачило то, как те, кто рисовал эти карты, способны передвигаться по воздуху, хотя никаких летательных аппаратов в мире Эйделы, оказывается, не было с самого основания здешней цивилизации. Мой наставник же, улыбнувшись, заявил, что некоторых учёных путешественников из Королевской Академии ему иногда приходится возить на себе.
Я встала с кресла и уставилась на него как на человека, который в очередной раз сморозил несусветную глупость.
— Что за…
— По-прежнему мне не веришь? — заметив это, спросил Эдарри.
Я отрицательно покачала головой.
— Но почему, Мари? Что заставляет тебя не верить моим словам?
— Слова — ничто, — выдала я. — Вот если бы я увидела воочию то, о чём ты говоришь…
Бастиан внезапно захлопнул книгу, поднялся из-за стола и приблизился ко мне почти вплотную. Я отступила на шаг, но он подошёл снова ближе, взял меня за обе руки и притянул к себе.
— Понимаешь… — говорил он голосом почти на тон ниже, чем обычно, чуть более сильно растягивая слова и с еле заметными мурчащими нотками. — Увидеть всё сразу — можно, но если ты не готова воспринимать увиденное, это может глубоко потрясти и даже лишить разума. Самое меньшее — ты можешь не на шутку испугаться. Именно поэтому ты до сих пор ни разу не видела дракона как он есть.
— Как же ты собираешься тогда убедить меня в том, что говоришь серьёзно?
Удивительно, но эту довольно длинную речь на местном языке я поняла без труда, переведя её мысленно на русский, а мой учитель искренне радовался, что его усилия не пропали даром. Но сейчас меня гораздо больше занимало другое.
— Как же ты собираешься тогда убедить меня в том, что говоришь серьёзно? — спросила я, стараясь произносить эрдарийские слова с характерным акцентом и вкладывая в свою речь как можно больше экспрессии, как меня учили.
Он призадумался.
— Ты увидишь сама, если очень захочешь. Почувствуешь. Уловишь сердцем. Всему своё время, Мари.
Всему своё время… всему своё время… да сколько уже можно? Понимает ли он вообще, что больше всего на свете я желаю вернуться домой, причём как можно скорее?! Причём куда больше, чем узнать наверняка, действительно ли он является тем, о чём время от времени говорит. А ведь за всё время, проведённое в этих стенах и за их пределами (время от времени мы выезжали за город, чтобы покататься верхом на потомках завезённых, а точнее, «спорталенных» с Земли лошадей, или потренироваться в фехтовании, иногда сочетая то и другое), он ни разу не заикнулся о том, чтобы навестить Белую Волшебницу!
Испытания моего разума и терпения продолжались. В свободное от нашего общения время (когда Бастиан отлучался по своим неведомым делам) я оказывалась в обществе его сестры и племянницы, иногда также — их подруг. Ниэрра Амани организовала, пожалуй, целый «институт благородных девиц», посвящённый моей персоне. Женщины учили меня петь на эрдари, танцевать «магические танцы», держаться в обществе, вести светские беседы, играть в игры, принятые при дворе короля Эридана Седьмого, и т. п. Я не понимала, для чего всё это делалось, поскольку вовсе не собиралась оставаться здесь дальше, а тем более — знакомиться с королём и его придворными.
Во всяком случае, об этом я обязательно спрошу у Бастиана Эдарри. И, если что не так — убью. Запас моего терпения потому что понемногу заканчивался.
Он вернулся через четыре дня после нашего, так сказать, урока географии. Я ворвалась в кабинет и узрела очень странную картину: мой друг, облачившись в тёмно-красный халат из благородной ткани, вальяжно восседал в кресле, закрыв глаза и держа на руках зверюшку, похожую на хамелеона-переростка, размером чуть побольше нашей кошки. Правой рукой он делал какие-то движения вроде пассов. Я покосилась на его ноги, у которых по полу катался, потрескивая, небольшой огненный шарик, по консистенции похожий на сгусток расплавленного металла.
Затем раздался щелчок — ящерица спрыгнула с колен хозяина, проглотила шарик и, довольно заурчав, вопросительно поглядела на меня.
«Просит добавки, — подумала я. — Прости, деточка, но я не смогу добыть тебе огонь для твоего пропитания, потому что не умею».
Ящерица обиженно мотнула хвостом и скрылась под ближайшей круглой тумбой.
— Бастиан!
Он открыл глаза.
— О, Мари! Я не думал, что ты застанешь меня за таким отдыхом. Ничего, я просто созерцал высшие огненные миры и кормил саламандру.
— Тогда я не буду мешать.
Я вознамерилась уйти, но он властным жестом выставил вперёд ладонь, в середине которой непостижимым, каким-то волшебным образом мерцал огонёк. Меня словно приковало к месту. Бастиан же не спеша поднялся с кресла и приблизился.
— Ты мне не мешаешь, — произнёс он, погладив меня по спине. — Хочешь варенья?
— Что?
Моё оцепенение разом прошло. Я сбросила с себя его руку и глянула на него с подозрением, силясь уловить смысл происходящего. Эдарри усмехнулся, обнял меня за плечи и с нежностью посмотрел в глаза.
— Варенье… такое сладкое, из ягод и сахара. Тебе понравится.
— Вообще-то я знаю, что такое варенье, из чего делают и как. Ты, конечно, хороший учитель, Бастиан…
Я попыталась высвободиться, но в ответ он сильнее сжал мои плечи и чуть ли не силой потащил меня к столу. Что за противная
