– Вас они увозят, а меня хотят оставить здесь. Как тебе это нравится, мой мальчик?
Дельфин Джон, который первым принес под водой и взорвал магнитную мину, лязгнул зубами, лег на бок и ласково провел нижней частью своего клювообразного рта по лицу Хелен.
Тем временем Финли, который вместе с Ролингсом подошел к бассейну, показал рукой со стаканом на воду:
– Парень просто лапает Хелен, такого даже представить себе нельзя. Это ведь все же дельфин.
– Ты любишь Хелен, Джеймс?
– Как и все мы, Стив.
– И не больше?
– А что толку? Разве мы все не влюблены в Хелен? Но у нее на уме одни дельфины. Ты только посмотри! Они несут ее над водой. Эдакий живой паланкин! Плот из тел дельфинов. И как же Хелен счастлива! И у кого же здесь есть шанс? – Финли искоса взглянул на Ролингса. – Ты ведь ее тоже любишь, Стив!
– Да. Никуда не денешься. Чудо, а не женщина! Но я герой не ее романа, достаточно лишь в зеркало посмотреть. А вот вы оба отлично подходите друг другу.
– Остается лишь мечтать об этом, – сдавленным голосом сказал Финли и присел на край бассейна. Хелен парила над водой, как бы вознесенная телами дельфинов. Золотистого цвета купальник отсвечивал, и, глядя на нее, приходилось щурить глаза. – Мне до смерти хочется узнать, каким образом она устроит свой переезд в Сан-Диего.
В честь прибытия адмирала Крауна на атолл Уэйк был устроен небольшой парад. В Пёрл-Харборе он сел на военный самолет, который доставил его к месту назначения, совершив промежуточную посадку на атолле Мидуэй – этой неприступной крепости с вооруженным до зубов гарнизоном на восточной окраине Гавайских островов.
С собой адмирал вез стальной кейс с частью тех секретных документов, которые в настоящее время находились в распоряжении Пентагона и штаба ВМС.
На атолле его встретил командир базы полковник Томас Хэлл. Он приветствовал следующими словами:
– Добро пожаловать, сэр, на этот непотопляемый остров. Проклятья многих тысяч моряков на веки вечные укрепили его основание. Я не хочу желать вам счастливого пребывания здесь. Это было бы оскорблением.
А Краун ответил ему:
– Мой дорогой Том! Мы выбрали профессию, требующую, чтобы мы сражались с сотнями тысяч чертей: с бурями, ливнями, штормами и палящим солнцем. И уж такой удар судьбы, как пребывание в этом богом забытом, проклятом месте, мы как-нибудь перенесем. Кроме того, я обещаю вам, что здесь вскоре жизнь забьет ключом – да так, что нам всем не по себе станет.
Адмирал Краун обошел строй солдат и моряков гарнизона ВМС США, несущих службу в этом уединенном месте, сел в «джип» и поехал мимо пляжа – белоснежный песок, обилие кораллов – своего рода сеттльмент,[5] где отныне должен был находиться его штаб. Чуть подальше, у берега, волны вздымались горой и обрушивались на не пропускающий даже солнечные лучи коралловый риф: широкий, непоколебимо стоявший вал, замыкавший со стороны моря подковообразный атолл, – и получилась огромная, спокойная лагуна, вода в ней переливалась всеми цветами радуги, то отсвечивая беловато-зеленым цветом, то становясь ослепительно голубой, она была до того чистой и прозрачной, что можно было видеть усеянное кораллами дно и стайки рыбок всех цветов и оттенков. Акулы сюда не заплывали. В большую лагуну можно было попасть только через один-единственный узкий проход между основной территорией атолла и Уилкес-Айлендом – узкой полоской земли, плавно переходившей в коралловый риф. Когда-нибудь, через сотни тысяч лет, этот риф тоже станет частью суши. С геологической точки зрения, Уэйк был еще растущим атоллом. И если сидеть на белом песке под раскидистыми, согбенными от постоянного ветра пальмами у голубой воды лагуны и сквозь их длинный ряд, мимо забрызганного пеной рифа, смотреть в морскую даль, то возникает ощущение, что ты в раю. Лодки с пестрыми парусами бесшумно скользят по глади лагуны. По утрам шлюпки с кораблей ВМС выходят в море и покачиваются на волнах по ту сторону гряды рифов, а моряки ловят с них рыбу. Два раза в месяц из Пёрл-Харбора приходит грузовой корабль, встает на якорь возле узкого прохода и выгружает запасы продовольствия и снаряжения на плоскодонные ялики, которые могут заплыть в лагуну.
Но у атолла Уэйк есть и другой облик. И его определяют люди. Военные. Стратегическое положение острова посреди северной части Тихого океана. Форпост против Японии, советских баз на Курильских островах и Камчатке, а также Китая. Но самое главное, Уэйк расположен позади широко раскинувшейся в океане группы Маршалловых островов, куда входят печально известные атоллы Бикини и Эниветок, на которых американцы проводили испытания атомных бомб и о которых говорят, что жизнь на них теперь невозможна. Под сотнями тысяч тонн бетона погребена зараженная радиацией земля – ярко-белого цвета атоллы как памятники человеческому безумию.
Аэродром на Уэйке, как, впрочем, и на Мидуэе, относился к числу тех военно-воздушных баз, на которых днем и ночью царило оживление. На нем могли приземляться и стремительно несущиеся истребители, и тяжелые бомбардировщики, и толстобрюхие «Боинги» и транспортные самолеты «атлас», доставлявшие сюда целые стены домов, кондиционеры, бетонные блоки для подземных сооружений и разборные резервуары для горючего. Два специальных судна, оборудованные гигантскими эскалаторами и буровыми ложками, вот уже на протяжении нескольких месяцев упорно прогрызали коралловую гряду у Токи-Пойнт и Пёрл-Айленда в северной части Уэйка, прокладывая фарватер в лагуну. Полковник Хэлл месяцев десять назад узнал о новых планах, и после этого их сонному бытию пришел конец. Рай превратился в ад, в котором правила бал техника. Рев тяжелых авиамоторов, лязг и скрип морских землечерпалок, грохот бетономешалок теперь заглушали шелест ветра и шум волн. С Гавайских островов сюда приехали триста строительных рабочих, техники, инженеры, подрывники, военные архитекторы. Все они были специально отобраны, неоднократно проверены ЦРУ и дали подписку о неразглашении военной тайны. Новый городок возник на Пёрл-Айленде, а вокруг вилась как бы кольцевая дорога с двумя барами, кинотеатром, спортивным центром, площадкой для игры в бейсбол, футбольным полем и теннисным кортом.
Вот только женщин не было. Даже в качестве секретарей. И в госпитале работали только санитары. Стоит ли удивляться, что без драк здесь не обходится ни один вечер…
На следующее утро адмирал Краун объехал атолл, осмотрел свои новые владения и затем сказал полковнику Хэллу:
– Здесь воистину мог быть рай, если бы человек не обнаружил его. Много я повидал прекрасных островов и лагун – Уэйк затмевает их все. Даже Бора-Бора с ним не сравнится. Здесь и пальмы выше, и песок белее, и лагуна больше, и вода в ней более голубая, и воздух чище – мечта, да и только, тихоокеанская мечта. – Краун повел узкими плечами, словно ему вдруг стало зябко. – Я приехал, имея на руках приказ разнести здесь все вдребезги. На Уэйке мы будем теперь испытывать новые виды вооружений. Только не пяльте на меня глаза, Том, и не стойте с таким глупым видом – пальмы будут стоять по-прежнему, но под их сенью человек будет претворять в жизнь свое смутное, непостижимое желание создавать все более эффективные, все более совершенные средства собственного уничтожения. Возможно, когда-нибудь у Уэйка будет такая же слава, как у атолла Бикини.
