– Сохрани бог! – громко сказал полковник Хэлл.
– Вот это вряд ли. – Краун с саркастическим видом небрежно махнул рукой. – Иной раз у меня возникает ощущение, что этот самый господь бог только и ждет, когда сотворенный им мир вновь исчезнет…
Вечером адмирал Краун в полном одиночестве сидел на складном стуле на берегу маленькой бухты Пёрл-Айленд, любовался багровым закатом и плывущими по небу огромными облаками какой-то необычайно причудливой формы, смотрел на сверкающие золотистым блеском воды и покачивающиеся на ветру пальмы, на фоне багряного неба похожие на рачьи клешни. Непостижимая, хватающая за душу красота, прямо-таки призывающая человека смириться и одуматься.
«Через три месяца здесь уже будет множество подводных лодок, – подумал Краун и попытался вслух попросить у лагуны прощения. – Что же они доставят сюда? Многое мне сообщили, но этого так и не сказали. Я знаю лишь, что никто не должен знать, чем мы здесь будем заниматься».
Иван Викторович Яковлев в эти дни также перебрался к новому месту стоянки своего соединения. На борту таинственной подводной лодки типа «Чарли» – по классификации НАТО, шедшей впереди его небольшой флотилии, он вошел в бухту Казатка. Они медленно прошли мимо одного из островов Курильской гряды – Итурупа, где ничто не радовало глаз, а в середине находились два действующих вулкана. Все вокруг заволокло туманом, от голых склонов веяло каким-то враждебным духом, при виде иссеченных ветром прибрежных скал становилось как-то не по себе.
Яковлев стоял на мостике ходовой рубки и молча смотрел на островную гряду. Она раскинулась на 200 километров – 200 километров враждебной, вечно враждебной человеку природы. Только один-единственный город – Курильск. И то на другой стороне. На Охотском море. Там расположен штаб Курильской дивизии и базируется флотилия торпедных катеров. Но Яковлев уже знал, что с боевыми товарищами контактов у него практически не будет.
В отличие от адмирала Крауна Иван Викторович не был настроен на романтический лад. Он стоял, закутавшись в прорезиненный плащ, высоко подняв воротник и опустив подбородный ремень фуражки, и думал лишь о том, что ему предстоит сделать в ближайшие недели. В данный момент за ним в кильватере шли подводные лодки типа «Дельта» и «Эхо И», плавучая база подводных лодок типа «Угра» и поражающий воображение корабль радиоэлектронной разведки типа «Приморье». Яковлеву уже сообщили о подходе корабля аналогичного типа – «Забайкалье», который в настоящее время шел из Владивостока к Курилам. В результате у Яковлева в подчинении будет небольшая, но очень мощная армада из самых современных кораблей. Они наглядно демонстрировали, какое значение придается его заданию. Яковлев был горд собой. И плевать ему на остров Итуруп с его враждебной человеку природой. Море – вот его владения, и здесь он хотел стать неуязвимым.
Когда Яковлев со своей флотилией покинул Петропавловск, адмирал Емшин сказал адмиралу Прасолову: «Кто знает, увидим ли мы его когда-нибудь…» Из Главного штаба дали крайне скудную информацию о задании Яковлева: лишь уклончиво сообщили, что оно очень серьезное. Это могло означать все что угодно и давало простор фантазии: почему такого человека отправляют в боевое плавание во главе флотилии подводных лодок новейшей конструкции? В их торпедных аппаратах вполне могли бы разместиться и сверхмалые подводные лодки. О них ему тоже ничего не известно. Может, его задание связано с требованием Японии вернуть ей Курильские острова, которые мы заняли в 1945 году?
– Нет! – лаконично ответил Прасолов.
– Но мы ведь постоянно укрепляем там военно-морские и военно-воздушные базы и усиливаем гарнизоны. Ежедневно в Японии проходят антисоветские демонстрации. Может, Яковлеву поручено продемонстрировать силу?
– Все проблемы в отношениях с Японией будут разрешены дипломатическим путем. Американцы для нас гораздо важнее.
– А где здесь американцы? – с недоуменным видом спросил Емшин.
– К примеру, на атолле Уэйк. Согласно агентурным данным, полученным Главным штабом, американцы готовятся там к испытанию новых видов военно-морских вооружений. Этим-то и займется Яковлев. – Прасолов недовольно скривил рот. – А мне выпала честь руководить всей операцией. Обними меня, Николай Иванович, и вырази свое сочувствие. В таких случаях никому сладко не приходится. И всегда можно оказаться в положении человека, у которого огромная дыра в штанах.
Яковлев не ведал таких сомнений. Как уже было сказано, когда он прибыл в район проведения операции, его охватило чувство гордости. В этот момент ему навстречу вышли советские патрульные катера типа «Шершень» – маленькие, мощные, юркие, способные развивать огромную скорость. А также катера на подводных крыльях типа «Пчела», скорость у которых была просто фантастическая – 50 узлов. Они окружили флотилию Яковлева и по старой морской традиции приветствовали нового боевого товарища ревом сирен.
В гавани на борт поднялся командир Курильской военно-морской базы адмирал Макаренков и пожал Яковлеву руку.
– Рад вас видеть, Иван Викторович, – сказал он, но лицо его выражало какие угодно чувства, но только не радость. – Итак, вы прибыли, но я, право, не знаю, что с вами делать. Казатка не приспособлена для стоянки кораблей такого класса. Придется вам встать на внешнем рейде.
– У вас есть склад, товарищ адмирал? – спросил Яковлев. Маленький городишко действительно произвел на него тягостное впечатление. Порт для стоянки рыбацких судов. Узкий пирс для стоянки патрульных катеров. Низкие дома. Блестящие от дождя мостовые. Радиостанция с высокой антенной. Полуразвалившаяся двухярусная пагода – напоминание о былом японском владычестве.
– Ну разумеется, у нас есть склады, – оскорбленным тоном ответил Макаренков.
– Этого вполне достаточно. Мне нужна лишь база для снабжения. – Яковлев показал рукой в сторону океана. – Вся наша жизнь будет протекать под водой. Вы нас очень редко будете видеть, товарищ адмирал.
В бухте Бискейн продолжалась обычная, повседневная работа с дельфинами. Хелен больше не упоминала о Сан-Диего, а Ролингс предпочитал не затрагивать эту тему. Предстояло провести испытания новых приборов: радарных устройств повышенной чувствительности, которые дельфины должны были подносить к тому или иному объекту, фотокамер, заряженных фотохроматической пленкой. С их помощью должны были получаться поразительно четкие снимки лежащих на глубине подводных лодок, и конечно же работать с ними тоже должны были дельфины. Но в первую очередь доктор Финли экспериментировал со специальным микрофоном и новым компьютером, способным графически изобразить 200 000 колебаний, воспринимаемых дельфинами. Финли надеялся, что вскоре окажется возможным с помощью компьютерного передатчика на волнах той же длины вести беседы с умными животными.
