Пит не мог не заметить, что эти законопослушные жители звездолета никак не повредили обильную аппаратуру наблюдения корабля. Но камеры были отключены, и звездолет все равно был мертв, как пень.
Воздух в корабле стал очищаться. Двое жителей звездолета номер два спустились, топая, по стене, и стали умело обшаривать трупы. Они были наверху блаженства, эти мародеры, и улыбались восторженно.
Пит вернулся к окоченелому телу напарницы. Снял с нее камуфляжный костюм — ему нужны были аккумуляторы. Тощее, бесполое тело топорщилось подкожными карманами, пузырями кожи, где Катринко держала свои инструменты бегства на крайний случай. Сломанные ребра распухли и посинели. Пит не мог продолжать обыск.
Он вернулся к пробоине, куда рвалась охочая толпа.
Захватчики пришли по веревочному мосту и ломились толпой, морща носы и крича в дикой экзальтации. Они победили роботов: здесь просто не было достаточно машин, чтобы сопротивляться всему разозленному населению. И роботы эти были слишком тупые, чтобы перехитрить вооруженное и координированное сопротивление людей — без полного их истребления, а на это они не были запрограммированы. И потому были разбиты наголову.
Пит отпугнул ликующих победителей лентой светошумовых гранат.
Потом он аккуратно нацелился на край дыры, обхватил тело Катринко и выбросил ее далеко-далеко, кувырком, в кипящие лужи.
Пит отступил в первый звездолет. Это был очень трудный переход, и когда он кончился, плечо у Пита сильно ныло знакомой болью хронической травмы. Спрятавшись среди ничего не подозревающего населения, Пит прикинул варианты.
Прятаться он мог бы до бесконечности. Камуфляж постепенно терял заряд, но Пит был уверен, что и без него проживет. В звездолете было очень много запретных территорий, огороженных мест, куда вход воспрещен — где был когда-то скандал, или кровопролитие, или странные звуки, или странный, плохой и страшный запах.
В отличие от буйной и беспокойной толпы звездолета номер два, жители этого поверили в легенду. Они честно считали, что летят в глубинах космоса, направляясь к некой лучшей, светлой доле в этом каменном звездном небе.
И это звездное гетто было полно суеверных предрассудков.
Погруженные в пучину невежества, жители считали, что каждый грех заставляет вселенную дрожать.
Пит знал, что надо бы попытаться доставить добытые данные к глайдеру. Этого хотела бы Катринко. Погибнуть, но оставить после себя легенду — об этом мечтал бы любой Спайдер.
Но трудно было представить себе, как пробиться сквозь оживших роботов, взобраться по стенам с раненым плечом, потом пройти отчаянный четырехдневный путь сквозь вымораживающую пустыню — и все это в одиночку. И глайдеры тоже не живут вечно. Шпионские глайдеры на это не рассчитаны. Если Пит придет к глайдеру и обнаружит, что аккумуляторы сели или гель-мозг прокис, то это конец.
Будь он даже совсем здоров и при полном наборе снаряжения, пеший переход через Гималаи в одиночку радужных перспектив не сулил бы.
И зачем вообще рисковать? Не похоже, чтобы эти подземные сцены произвели сенсацию. Им уже много-много лет. Кто-то задумал, спланировал и осуществил это все давным-давно. Важные люди с мозгами и большими возможностями тоже давно это знают. Кто-то знает. Может, не Подполковник из психов-маргиналов военной разведки НАФТА, но кто-то все же должен знать.
И когда Пит действительно задумывался, то получалось, что требуются колоссальные усилия ради не слишком большой отдачи. Потому что сейчас в этом курятнике не так уж много народу — тысяч пятнадцать максимум. В Азиатской Сфере должны быть десятки тысяч не до конца ассимилированных племен, если не сотни тысяч. Миллионы. И что с того? Это не только азиатская проблема, это проблема общая.
Национальные меньшинства, люди-изгои, которые просто не могут или не хотят играть в игры двадцать первого века.
Сколько у красных китайцев было испытано бомб в Такламакане? Ему, Питу, никогда не давали брифинга по древней истории. Но сейчас Пит подумал, что, быть может, они эти звездные идеи подарили Европе и НАФТА. Сколько забытых скважин, реликтовых карманов, пробитых под шкурой двадцать первого века, кроется в Южных Морях, в Австралии, в Неваде? Смертоносный мусор давно забытого Армагеддона. Свалки, куда никто и заглянуть не захочет.
Да, он мог бы все свои силы тела и духа бросить на то, чтобы мир взглянул в лицо этому всему. Только зачем? Не лучше ли будет сперва самому все продумать?
Пит не мог сам себе сознаться, что просто утратил волю к жизни.
Отчаяние медленно отпускало Пита, и он постепенно искренне заинтересовался местным людом. Его занимали чахлые пределы их жизни, их вселенной, занимало, какое смятение он может устроить в этих узколобых головах. Никогда не появлялось среди них сверхъестественное существо, они только воображали такие существа. Пит начал с небольших демонстраций полтергейста — просто чтобы позабавиться. Крал украшенные шляпы местных седых мудрецов. Перепутывал тома в священных библиотеках. Пару раз спер абак.
Но это все было ребячество.
У местных был небольшой храм, их святая святых. Естественно, Пит должен был туда пробраться.
Там была заперта девушка. Очень хорошенькая и слегка тронутая, что делало ее идеальной кандидаткой на пост Девы Святого Храма. Она была Жрицей Храма первого звездолета. Естественно, что небольшая община могла позволить себе иметь только одну-единственную, несравненную Верховную Жрицу-Девственницу. Народ это был практичный, поэтому довольствовался возможным.
Верховная Жрица была молодой красивой женщиной, ведущей до одури простую жизнь. У нее были служанки, гардероб ритуальных платьев и прическа, требующая очень много времени. Всю свою жизнь она проводила, выполняя весьма сложные и совершенно бесполезные ритуальные действия. Возжигание благовоний, стирание пыли с идолов, омовения и очищения, земные поклоны, бесконечное выпевание заклинаний, нанесение особых меток на руки и ноги. Она была священной и явственно безумной, и люди смотрели на нее с неотрывным интересом. Она значила для них все. Она делала все эти болезненные глупости, чтобы им самим не приходилось все это делать. Все в ее жизни было полностью и окончательно предрешено.
Пит просто восхищался Священной Девой Храма. Она была совершенно его типа, и он ощущал к ней искреннюю тягу. Она была единственной из местных, с кем Пит мог бы провести часть своего времени.
И потому после долгого изучения девушки и ее действий Пит однажды показался перед ней. Сначала она испугалась. Потом попыталась его убить — естественно, без малейшего успеха. Когда до нее дошло, что он невероятно мощный, совершенно волшебный и абсолютно для нее непостижимый, она задергалась на полированном полу храма, раздирая на себе одежды и громко воя, явно в смятении страха-надежды, что ее сейчас ужасно и неописуемо осквернят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
