чтобы вы перестали видеть во мне одного из них.
– Простите, – улыбнулась Айлин. – Я не знаю, как я это сделала и почему.
– А я знаю и отказываюсь от этой должности. И выношу вам еще одно предостережение. Вы сознаете, что все это – иллюзия. Я вынужден был на это пойти, чтобы вы получили от этих сеансов как можно больше. Однако для львиной доли моих пациентов то, что они испытывают, реально. Это придает контртравме или символической сцене еще большую силу. Но вам правила игры известны, и, хотите вы того или нет, это дает вам большую власть над иллюзией, чем та, с которой я обычно имею дело. Пожалуйста, будьте осторожны.
– Простите. Я не хотела.
– Я знаю. А вот и ужин, который мы только что съели.
– Фу! Выглядит отвратительно! Неужели мы и правда все это ели?
– Да, – усмехнулся он. – Вот это нож, вот вилка, вот ложка. Это ростбиф, это пюре, это горошек, это сливочное масло…
– Боже! Мне что-то нехорошо.
– …а это – салаты и заправки для них. Это ручьевая форель – м-м! Это картофель по-французски. Это бутылка вина. Хм-м… давайте попробуем «Романе-Конти», раз уж я за него не плачу… а к форели возьмем бутылочку «Икема»… Эй!
Комната шла рябью.
Он очистил стол, он прогнал ресторан. Они вернулись на поляну. Сквозь прозрачную материю мира Рендер видел скользящую над панелью руку. Она нажимала кнопки. Мир вновь сделался осязаемым. Опустевший столик теперь стоял возле озера, ночь и лето никуда не делись, и скатерть была очень белой в свете огромной луны, висевшей в небесах.
– Это было глупо с моей стороны, – признал он. – Ужасно глупо. Я должен был представлять их вам постепенно. Вид простейших вкусовых стимулов может быть очень неприятен для человека, сталкивающегося с ним впервые. Я так увлекся Ваянием, что забыл о пациентке – тот еще профессионал! Приношу свои извинения.
– Я уже в порядке. Правда, в порядке.
Рендер призвал прохладный ветерок с озера.
– …А это – луна, – смущенно добавил он.
Айлин кивнула; у нее на лбу тоже была крошечная луна; она сияла точно так же, как та, что парила над ними, и волосы и платье доктора Шалот были из чистого серебра.
На столе стояла бутылка «Романе-Конти» и два бокала.
– Откуда они взялись?
Она пожала плечами. Рендер налил вино в бокал.
– Вкус может быть пустоват, – предупредил он.
– Это не так. Попробуйте… – Она передала ему бокал.
Отпив, Рендер понял, что у вина и впрямь есть вкус – fruité, который могли бы выдавить из винограда, выращенного на Островах Блаженных, атласный, мускулистый charnu и capiteux, центрифугированный из дыма, собранного над горящим маковым полем. Вздрогнув, Рендер понял, что его рука, должно быть, движется перцептивным маршрутом, сочиняя симфонию из чувственных сигналов переноса и контрпереноса, застигших его врасплох там, у озера.
– И впрямь, – отметил он. – А теперь нам пора возвращаться.
– Так рано? Я еще не посмотрела на собор…
– Так рано.
Он приказал миру сгинуть, и тот подчинился.
– Снаружи холодно, – сказала она, одеваясь, – и темно.
– Я знаю. Я налью нам что-нибудь выпить, пока привожу в порядок прибор.
– Хорошо.
Рендер взглянул на пленки и покачал головой. Он подошел к шкафу-бару.
– Это, конечно, не «Романе-Конти», – заметил он, потянувшись за бутылкой.
– Ну и что? Я не возражаю.
Рендер тоже не возражал, в тот момент. Поэтому он привел в порядок яйцо, они выпили по бокалу, он помог ей надеть пальто, и они ушли.
Пока они спускались на лифте на минус второй этаж, Рендер вновь приказал миру сгинуть, но тот не подчинился.
* * *
Папа,
Я кое-как дохромал от школы до такси, а от такси до космопорта ради выставки местных Воздушных сил – она называлась «Вовне». (Ладно, хромоту я преувеличил. Но она привлекла ко мне дополнительное внимание.) Как мне показалось, все это мероприятие было затеяно ради того, чтобы соблазнить юношей пятилетней службой. Но это сработало. Я хочу записаться к ним. Я хочу полететь Вовне. Как думаешь, они меня возьмут, когда я достаточно повзрослею? Я имею в виду, возьмут Вовне – а не на какую-нибудь занюханную бумажную работенку. Как думаешь?
Я думаю, что да.
Там был один чертов подполковник (прошу прощения за мой французский), который, заметив парнишку, ковылявшего по выставке и прижимавшегося носом к большим окнам, решил устроить мне подсознательную вербовку. Отлично! Он проволок меня по галерее и показал все фотографии триумфов ВВС, от Лунной базы до Марсопорта. Он прочел мне лекцию о Славных Армейских Традициях и завел в кинозал, где демонстрировались пленки с невинными развлечениями бойцов: борьбой в невесомости, «где все зависит только от умения, а не от мышц», сооружением в воздухе скульптур из подкрашенной воды и зарядкой на корпусе крузера. О, счастье!
Но если серьезно, мне бы хотелось быть с ними, когда они доберутся до Внешней Пятерки – и отправятся Дальше. Не из-за той чепухни, которую пишут в рекламных буклетах, и прочей ерунды, а потому что им, я считаю, понадобится тонко чувствующий человек, способный написать достойную хронику событий. Ну, ты понимаешь, наблюдатель на непокоренном фронтире. Фрэнсис Паркман. Мэри Остин, кто-то в этом роде. Поэтому я решил, что полечу.
Парень из ВВС с полковничьими погонами на плечах был, слава богам, совершенно не снисходителен. Мы стояли на балконе и смотрели, как взлетают корабли, и он сказал мне, что если я буду очень прилежно учиться, то однажды полечу на одном из них. Я не стал ему сообщать, что меня вряд ли можно назвать умственно неполноценным и что я получу степень бакалавра искусств раньше, чем достигну возраста, в котором смогу ею хоть как-то воспользоваться и даже записаться в его ВВС. Я просто посмотрел на взлетающие корабли и сказал: «Через десять лет я буду смотреть вниз, а не вверх». Тогда он рассказал мне, каким тяжелым было его собственное обучение, поэтому я не стал его спрашивать, как он умудрился застрять на такой дурацкой земляной работенке. И теперь я рад, что этого не сделал. Он был больше похож на одну из их реклам, чем на настоящего солдата. Надеюсь, я никогда не стану похожим на рекламу.
Спасибо тебе за деньжата, и за теплые носки, и за струнные квартеты Моцарта, которые я слушаю прямо сейчас. Хочу выдвинуть предложение слетать следующим летом не в Европу, а на Луну. Возможно?.. Вероятно?.. В зависимости от обстоятельств?.. А?.. Если я расправлюсь с тем новым тестом, что ты для меня готовишь?.. В любом случае, подумай об этом, пожалуйста.
Твой сын,
