к ней в палату заявился ни больше, ни меньше, а сам господин главный дознаватель инквизиции. Вот уж кто всегда останется на плаву. Он вошел без стука, как и всегда.
— Поговорим?
— И вам мир имени вашему. Очень рада видеть, — равнодушно пробормотала, оставшись лежать на боку, лицом к двери, и даже не шевельнулась. Ее нисколько не тронуло то, что сам инквизитор был похож на мертвеца. Залегшие круги под глазами, впалые щеки, серая кожа. Он словно бы неделю не ел и не спал. Но, удивительно, Имельде было абсолютно безразлично, почему Васлид Милтон выглядел столь ужасно.
Он прошел к ее кровати и сел на соседнюю, ссутулившись. От его былой холености не осталось и следа.
— Ты знаешь, где мальчик? Он жив? — Имельда промолчала, глядя куда-то перед собой, в подушку соседней кровати. — Что случилось в каньоне?
— Я убила его.
— Кого? Эстрича? Он мертв, да? — Имельда утвердительно угукнула. Милтон сжал переносицу, закрыв глаза. Девушка даже не поинтересовалась, откуда господин главный дознаватель знает о художнике. — Прости, скрыть то, что ты валар я не смог. Завернуть всю эту кашу обратно уже не вышло, новости дошли до столицы. И про мальчика тоже. И про Эстрича. Но это я уже здесь выяснил. Просто ужас… Как мы это все просмотрели… Он оказался магом, да еще и универсалом. Ваалаярви рвет и мечет…
Имельда молчала. Она подозревала, что Ваалаярви рвал и метал вовсе не потому, что у него под боком был убийца. Скорее потому, что его больше не было, как и возможности дотянуться до Митриша. Милтон, увидев, что реакции от девушки не дождешься, поджал губы, но не ушел и продолжил.
— Мы нашли много тел, но не все, к сожалению. Среди них не нашлось ни мальчика, ни Эстрича. Ты единственная выжившая пока что.
Имельда сглотнула ком в горле и все-таки посмотрела на мужчину.
— Я больше не маг, — прошептала она, — и… и не валар. — Милтон выгнул брови в молчаливом удивлении. — Это так. Я чувствую, — прошептала она и вытянула руку. Сквозь боль обожженной руки она попробовала скрестить пальцы в нужную позицию, чтобы собрать хоть немного энергии вокруг себя, но добилась лишь того, что лопнула корка на ладони и потекла сукровица. Милтон вытащил из тумбочки, что стояла рядом с кроватью, ватный тампон и аккуратно вытер выступившую жидкость. Он не знал, что сказать в утешение и поэтому остался профессионально сух.
— Если это так, я попробую выбить для тебя освобождение. Тебя проверят официальные службы и подтвердят, что обвинение было ошибочным. Тебе это на руку. Имельда безразлично дернула плечом.
— Делайте, что хотите.
Милтон склонился к девушке и взял за руку, где ожога не было.
— Я сожалею.
Так и не дождавшись реакции, он выпрямился и ушел, тихо прикрыв дверь. Девушка села, хмуро взирая на дверь. Если Митриша и Турцела не нашли, значит они точно живы. Она выглянула: стража все еще стояла у ее дверей. Она вернулась и снова легла.
Как и обещал Милтон, к ней уже спустя несколько часов, несмотря на позднюю ночь, заявилось несколько служителей закона, среди которых были и полицейские, и маги, и инквизиторы. Ее пристально осмотрели, проверили на ложь, на магический потенциал и разве что не порезали на лоскутки для опытов. Как же. Был маг и не стало.
Но, посокрушавшись, они-таки пришли к выводу, что обвинения в государственной измене были ложными, принесли извинения и сказали, что бумагу о признании ее полностью невиновной в измене ей принесут позже, а пока она свободна, но под подписку о невыезде, так как дело еще не закрыто.
Девушка сухо поблагодарила и столь же сухо попрощалась со служителями закона, а на следующее утро покинула лекарей. Она не знала, с чего начать и что делать, а потому пошла в единственное место, которое она знала и где знали ее.
«Черная мама» была все там же, и ничего не поменялось за несколько дней. Все так же спокойно днем и разгульно ночью. Она прошла в зал, где за столиками сидели люди. Они ели, пили, разговаривали и общались. Здесь были как путешественники, так и завсегдатаи этого места, как богатые, так и бедные, как старые, так и молодые, а вечный хозяин сего заведения неизменно стоял за стойкой и что-то записывал.
Увидев среди столиков девушку, приближающуюся к барной стойке, Аргус замер. Его глаза округлились от неподдельного удивления. Она села на высокий стульчик и просто стала смотреть, как вампир таращится на нее дико изумленный.
— Нальешь или так и будешь смотреть, как баран на новые ворота? — но вместо ответа он пулей вышел из-за стойки и подскочил к девушке, ощупал, осмотрел ее лицо, шею. — Ну, чего делаешь? Как будто первый раз видишь, — она отмахнулась и осмотрела стойку на наличие каких-нибудь полных стаканов… Теперь, когда ей не было нужды себя ограничивать и стремиться к трезвости рассудка, ей жутко хотелось познать, что же такое алкогольное забытье, к которому все так стремятся.
— Имельда, я думал, ты погибла! — рявкнул вдруг Аргус, что девушка аж вздрогнула.
— Да, у меня тоже такие мыслишки были. В принципе, ты не так уж сильно ошибся, — она все же нашарила за стойкой какую-то бутыль и вытащила ее к себе. Осмотрела. Какое-то бренди. — Сойдет, — хмуро пробормотала. Аргус все это время шокировано на нее смотрел, пытаясь понять, что с ней стало не так.
— Имельда, ты понимаешь, как мы пере… — он замолчал, когда девушка, не обращая на него внимания, откупорила зубами бутылку и прямо так из горла стала заливать в себя содержимое. — Что ты делаешь!? — он вырвал у нее бутылку, облив при этом ей шею и грудь.
— Пытаюсь забыться в данный момент. А вообще, пришла спросить, Митриша с Турцелом не видел? Может, заходили? Или заплывали… — в ее беспечном и каком-то равнодушном тоне не было и толики интереса, будто спрашивала она от балды, а не потому, что ей действительно интересно. Она, почему-то была уверена в том, что они живы, но вот то, что они будут преспокойно ждать ее именно здесь — сомневалась.
— Ты сбрендила что ли? — Аргус попытался заглянуть ей в глаза, рассмотреть в них хоть что-то
