бочки с водой. Потом польем склон перед баталиями, пусть копыта лошадей скользят… Теперь об арбалетчиках… Нужно освободить их от строительных работ, разместить на холме так, как они будут стоять во время сражения, и пусть пристреливаются по месту предполагаемой атаки противника.
– Можно привезти из лагеря тренировочные мишени, расставить их по полю, будто конница скачет, – предложил Дрог.
– Отлично. Распорядись, – одобрил Чесман. – Теперь самое главное. Нужно отобрать будущих пикинеров. Но в этом деле нам понадобится помощь твоих конников, Келвин.
– Придется ждать, пока барон изволят проснуться, – проворчал сотник.
– Ладно, у нас пока и без того полно дел. Хорошо бы сделать на поле еще пару-тройку ловушек или хотя бы накопать ям.
– Да некому их копать, – возразил Дрог. – Все и так заняты до последнего человека.
– А маг? – вспомнил Чесман. – Где у нас маг?
– Вон на телеге сидит, – Келвин указал на пожилого полноватого мужчину в синей тоге волшебника с посохом в руках.
– Судя по цвету одежды, он из Священной Пятерки Датныок, то есть его стихии: земля и вода, – пробормотал Чесман, разглядывая мага.
– Лучше бы дерево и металл, – недовольно протянул Келвин. – Тогда он смог бы заговорить наше оружие. А так… Разве что заставить его водой склон поливать. Или ямы копать.
– Мы так и сделаем. Как его зовут?
– Я не знаю, – пожал плечами Дрог. – Он не наш, не лагерный. Барон Ливага привез его с собой.
– Келвин, тогда ты должен знать.
– Нет, – отказался Келвин. – Барон как-то там к нему обращался, но я особо не прислушивался.
– Ладно, спросим у него самого. – Лазутчик быстрым шагом направился к магу. Подошел, вежливо поклонился, представился: – Пол Чесман.
– Морн Акренуза, – ответил вежливостью на вежливость маг.
Он был неглупым человеком, умел реально смотреть на жизнь и уже давно не ждал от нее ничего хорошего. Как маг Морн был невероятно слаб, зато стоил дешево, поэтому его нанимали те, у кого в кошельке ветер гулял. Именно так Морн и оказался на службе у графа Тесандра, чью казну сильно потрепала война.
Отправляясь в лагерь ополченцев, барон Ливага пытался выпросить у графа себе в сопровождение хотя бы одного урмака-оборотня – для солидности. Дескать, великому полководцу и свита нужна соответствующая. Но Тесандр урмаков не отдал – непревзойденные бойцы на поле боя нужнее, чем в свите. Взамен предложил взять Морна, в чьих боевых качествах, вернее в их отсутствии, уже успел убедиться. Но внешне все выглядело солидно – действующий маг со всеми полагающимися знаками принадлежности к одной из сильнейших магических Пятерок.
Так Морн Акренуза неожиданно для себя оказался участником предстоящего безрассудного сражения.
– Я вряд ли смогу оказать вам существенную помощь, – сразу признался он Чесману. – «Черные сердца» не поддаются магии, да если бы и поддавались… Честно скажу: я в боевых заклятиях не силен.
– Но земляные ловушки вы колдовать умеете? Например, «Волчью яму» или «Капкан Иснори»?
– Умею, – оживился маг.
– Отлично. Успеете до ночи засеять ими поле перед холмом? И дорогу. Ее в первую очередь. Можно не слишком часто – с интервалом в десять-пятнадцать шагов.
– В пятнадцать шагов?.. – Маг сник и с тоской окинул взглядом пространство чуть меньше четверти лиги шириной и около трети длиной. – Все это? До ночи? – вяло уточнил он и подумал: «Да мне понадобится месяц, если не больше!»
– Понятно… – Чесман моментально догадался о настоящем положении дел и сумел подавить разочарованный вздох.
Он, разумеется, не читал мысли мага, а лишь правильно истолковал выражение его лица. Пол Чесман обладал великолепным чутьем и наблюдательностью, которые отлично заменяли ему умение читать чужие мысли.
– А какую территорию вы сможете обработать до ночи, мэтр? – уточнил Пол.
– Ну… Если во всю длину поля, то… Треть ряда, не больше. – Морн попытался сохранить чувство собственного достоинства, но у него плохо получалось. Даже один ряд – это было очень мало. Большинство из учеников магов и то сумели бы больше.
Морн почувствовал, как краснеет. Ему было стыдно. И он уже отлично знал, что последует дальше – этот вояка, как и многие до него, обругает мага-неумеху грубой бранью, а то и плюнет ему в лицо. За последние годы Морн уже привык к подобному обращению.
Но так было не всегда. Еще три года назад он отличался недюжинной магической силой и смог бы усеять все поле ловушками одним мановением посоха. Сам архимаг Датныока считал тогда честью выпить с ним бокал вина.
Все изменилось после тяжелой болезни – большая часть силы ушла, словно вода из треснувшего корыта. Морн кончился, как маг. Его не выгнали из Пятерки только из жалости и в память о его прошлых заслугах. Разрешили по-прежнему заниматься магической практикой. Вот только нанимателей теперь оказалось не так уж и много. В основном земледельцы, которым надо было вспахать пашню или вызвать дождь над полями. Но такая масштабная работа оказалась не по плечу Морну, он мог вскопать за один раз с помощью магии лишь одну две грядки или напитать влагой крохотный огород. Ради такой мелочевки никто не станет нанимать мага, и Морн фактически остался не у дел.
Первое время он жил на свои немаленькие сбережения, но, не привыкнув экономить, быстро растратил все до последнего куара. Теперь Морн частенько сидел без денег, даже голодал, брался за любую работу, которую предлагали, терпел оскорбления и насмешки.
Вот и сейчас Морн Акренуза не ждал от этого вояки ничего хорошего. Лишь бы не ударил, и то ладно.
Непроизвольно сжавшись, он посмотрел на Чесмана взглядом затравленного зверька. И получил в ответ… хорошую дружескую улыбку!
– Да не переживайте вы так, мэтр, – успокоил его Пол. – Вы нам поможете кое в чем другом… Чуть позже…
8
Сотня Келвина вместе с бароном объявилась на позиции ближе к вечеру. Ливагу тут же взял на себя Дрог, постарался нейтрализовать его, чтобы не мешал. А Чесман с Келвином приступили к отбору пикинеров.
Чесман отзывал со строительных работ по очереди десяток пехотинцев, ставил их в чистом поле, а сотня Келвина с гиканьем и свистом мчалась на них во весь опор. Причем управляемые умелыми наездниками лошади отворачивали от стоящих людей, не добежав всего пары шагов.
Конечно, относительно
