про мою-то сотню не забывай, – вмешался Келвин. – Мои лучники по целям не промажут.
– Да я помню. Только ведь у твоих конников не арбалеты – луки. У лука скорострельность и точность выше, это плюс, но пробивная способность ниже, это минус. Ты знаешь, какой доспех у конника «Черного сердца»?
– Пластинчатый или, как еще говорят, чешуйчатый. На головах металлические шлемы с бармицей, – ответил вместо Келвина Дрог. – Я сталкивался с ними лет десять назад. Не думаю, что с тех пор что-то сильно изменилось.
– Ты прав, не изменилось. Так вот, Келвин, твои стрелы пробьют такой доспех?
– Только с очень близкого расстояния, практически в упор. И то, смотря куда попасть. Лучше всего в прорезь шлема, в шею, где нет бармицы, или в лошадь.
– Стрелять по лошади нужно сбоку, – сказал Дрог. – Насколько я помню, металлическая броня прикрывает только голову, грудь и передние ноги коня, а круп и бока беззащитны.
– Точно. Значит, твою сотню, Келвин, хорошо бы как-то с флангов разместить. В лесочке в засаду посадить. Или на возвышенности… Но все равно, пять сотен тяжелой конницы мы одними стрелками не положим. Придется и в ближнем бою помахаться.
– Шутишь? – Келвин фыркнул. – Легкий пехотинец против тяжелого конника в ближнем бою – тьфу, мелочь под ногами. Всаднику даже не надо напрягаться, конь сам все за него сделает. Нет, Пол, потопчут «Сердца» наших ополченцев, как нечего делать.
– И что ты предлагаешь? – уточнил Чесман.
– «Ежа» строить надо. Баталию.
Баталия – боевое построение, созданное как раз для защиты от конницы. Оно представляет собой квадрат из нескольких рядов пикинеров, причем пики у них разной длины – у первых рядов короче, у задних длиннее. Получается этакий ощетинившийся со всех сторон еж, который и впрямь может справиться даже с самой подготовленной конницей.
– Только баталию не целиком пиковую, а составную, – сам себя поправил Келвин. – Впереди три-четыре ряда пикинеров, дальше алебардщики, в центре стрелки. Пикинеры примут на пики первый удар лошадей, остановят их или хотя бы собьют с галопа, погасят скорость. Алебардщики разберутся с прорвавшимися всадниками, а арбалетчики из-за спин алебардщиков смогут стрелять достаточно долго – пока тех не сомнут. Кстати, и мои лучники смогут расстреливать врага в упор. Тогда есть шанс.
Чесман посмотрел на темника:
– Как, Дрог? Выстоят твои пехотинцы в баталии?
Тот тяжело вздохнул.
– Боюсь, что нет. Испугаются, побегут, – признался темник. – Мы ведь их не учили стоять против конницы. А это с непривычки действительно страшно, когда на тебя во весь опор несется, как ты правильно сказал, озверевшая волна, тем более «Черные сердца». Они вообще мастера противника в страх вгонять – перед атакой разыгрывают целое представление, да такое, что кровь в жилах стынет. Даже мне становится страшно, как только вспомню, каково это – у них на пути стоять. Только я уже умею давить свой страх, а наши ополченцы еще нет. Тут ведь достаточно, чтобы дрогнуло всего несколько человек. Если они бросят пики, побегут, сломают строй, тогда нам конец – всадники в один миг сквозь брешь прорвутся. А поодиночке конница наших ополченцев вмиг потопчет, тут, ты, Пол, прав.
– М-да… И баталию строить плохо, а без нее вообще – никак… – Чесман снова посмотрел на солнце, которое слегка продвинулось по небосводу, подгоняя время, словно напоминало: некогда ждать, пора принимать решение! – Дрог, мы тут прикидываем, строить баталию или нет, а о главном-то и не вспомнили: пики в арсенале лагеря есть?
– Нет. Алебарды, легкие копья, мечи – завались, а вот пик нет.
Келвин досадливо крякнул и укоризненно взглянул на темника:
– Что ж ты в своем арсенале самого главного и не держишь?
– Для особо понятливых поясняю, – повысил голос Дрог. – В нашем лагере готовят легкую пехоту, не тяжелую. Легкую! Она призвана прикрывать баталию от стрелков и пехоты врага. Прикрывать, а не стоять в ней! Так на кой ляд нам тогда пики, скажи мне, умник, а?
– Запасливый человек должен иметь в своем арсенале любое оружие! – уперся Келвин.
– Любое?! Иметь?.. Да ты вообще… Не соображаешь что ли?.. Да я… дык… а ты… – Темник от возмущения потерял связность речи.
– Келвин, дружище, это ты явно от барона заразился, – рассмеялся Чесман. – Оставь бедного Дрога в покое. А то барон начал ему про «любое оружие» вправлять, а ты окончательно добьешь… А что пик нет – не страшно. Заменим их рогатинами или просто длинными кольями. Настругаем в ближайшем лесу. Конечно, придется поднапрячься, чтобы успеть изготовить все до ночи… Дрог, отправь людей в лес. Выбери тех, кто умеет топором работать, пусть колья стругают. Телеги с ними пошли – готовые пики вывозить. Да скажи парням, пусть на заточку острия особо времени не теряют, обстругают на конус и ладно. Чтобы остановить боевого коня, нужна не острота, а крепкое древко. Вот тут уж пусть стараются – деревья тщательно выбирают – не гнилые и не сухие. Приставь к ним десятника или сотника поопытней, пусть помогает деревья выбирать.
– Понял. Сделаю, – кивнул Дрог, затем помялся, но все же высказал сомнение: – Тяжелые получатся колья-то. Обычно для пик выбирают деревья с легкой, но прочной древесиной, а здесь такие не растут.
– Тяжелые, – согласился Чесман, – только выбора у нас все равно нет. Сделаем их покороче: для передних рядов в полтора роста длиной, а для задних в два, не больше.
Дрог наклонил голову, соглашаясь.
– Значит, с кольями разобрались, – продолжал Чесман. – Но этого мало. Надо еще присмотреть подходящее местечко для боя. Дрог, пусть твои сотники строят всех ополченцев, кроме тех, кто отправится в лес за рогатинами, и ведут их в сторону дороги. Келвин, ты свою сотню тоже выводи.
– Нельзя, они должны охранять эту жирную свинью, – Келвин осекся, перехватив обалдевший взгляд Дрога Лоуса.
Несмотря на всю свою глупость и спесь, барон Ливага оставался для темника титулованным дворянином, в жилах которого текла кровь правителей той земли, где жили несколько поколений Лоусов, и где родился сам Дрог. Поэтому темник почитал барона, инстинктивно трепетал и преклонялся перед ним. Дрогу и в голову не пришло бы даже в мыслях назвать Ливагу «жирной свиньей», а уж услышать такие слова вслух темник и вовсе не ожидал.
– Мои люди должны охранять
