чтобы лично проинспектировать готовность ополченцев к предстоящим сражениям.
На самом деле умный граф Тесандр просто-напросто под благовидным предлогом удалил назойливого родственника подальше из действующей армии, потому что пустоголовый и тщеславный Ливага уже умудрился послужить причиной проигрыша не одного сражения.
Сопровождала драгоценную персону барона отборная сотня легкой конницы, да не наемников, а регулярной армии графства – исконных уроженцев этих земель.
По прибытии в лагерь барон Ливага в один миг поставил на уши и ополченцев, и их наставников. Устроил парад в свою честь, которым остался весьма не довольным. По этому поводу его сиятельство кричал, брызгал слюной, грозился повесить каждого третьего.
Ополченцы – вчерашние пахари и ремесленники – потели, бледнели и тряслись, будто малинник под тяжелыми лапами медведя. Наставники прятали от барона злые взгляды, незаметно стискивали зубы, но терпели. Барон продолжал буянить и упиваться властью.
Маленький отряд лазутчиков во главе с Полом Чесманом подъехал к ограждающему лагерь забору в самый разгар кутерьмы.
– Стоять! Кто такие? Откуда? – зычно окликнул их дозорный лучник с надвратной башни.
– Свои мы, не видишь что ли? – Всадники дружно извлекли из-за пазух висящие на шнурках пластины величиной с пол-ладони – магические знаки принадлежности к армии графа Тесандра. – Давай, открывай ворота!
Деревянные створки медленно, словно нехотя, поползли в стороны.
– Да поживее, Ротранов сын! – не выдержал один из разведчиков по прозвищу Клест. – У нас лошади вот-вот падут.
– А вы спешивайтесь, чего в седлах-то сидеть, мозоли себе на задницах натирать? – Из приоткрывшихся ворот выехал всадник, чернявый сухощавый мужчина лет тридцати, облаченный в броню легкого конника: панцирь из плотной, выделанной слоями, кожи с прикрепленными металлическими пластинами и металлический шлем с сине-черным плюмажем – цвета графа Тесандра. В правой руке всадник держал палаш – кавалерийский меч с прямым, расширяющимся к острию клинком, а в левой небольшой круглый щит. За его спиной сквозь приоткрытые ворота виднелся десяток легкой конницы в боевом построении с взведенными луками в руках.
– Ласково же вы нас встречаете, – усмехнулся командир лазутчиков. – Келвин, ты что, своих не признаешь?
Услышав собственное имя, мужчина с палашом вгляделся в испачканное пылью и грязью лицо всадника и убрал меч в ножны:
– Пол Чесман! Каким ветром тебя сюда занесло?
– Может, внутри поговорим? – перебил Пол. – Чего на всю округу орать?
– И то правда. – Сотник по имени Келвин повернулся к конным лучникам и сделал знак рукой: – Отбой, ребята. Это и впрямь свои.
Оказавшись в лагере, разведчики передали измотанных животных на попечение местных конюхов и попросили свежих лошадей.
– Сейчас поседлают, – кивнул Келвин, – а вы пока ступайте на кухню, перекусите…
– Да некогда нам, – перебил Чесман.
Келвин понимающе кивнул. Будучи сотником личной гвардии графа, он, естественно, знал, что Пол Чесман и его люди – одни из лучших лазутчиков Тесандра. И раз торопятся, загоняя лошадей, значит, везут какое-то спешное донесение.
– Келвин, а ты как здесь со своей сотней оказался? Пополнение обучаете или как? – поинтересовался Пол.
– Да вот, сопровождаем важную персону, – сотник скривился и посмотрел в сторону плаца, где продолжал распекать ополчение барон Ливага. – Охраняем драгоценную жизнь великого военачальника, чтоб его скособочило, да не выпрямило, – не удержался Келвин.
– Так здесь Ливага… А я-то думаю, кто это там вопит, – Чесман тоже посмотрел в сторону плаца, переглянулся со своими людьми и решительно сказал: – Келвин, вам с бароном надо убираться отсюда как можно скорее. Лучше выехать прямо сейчас.
Сотник отрицательно качнул головой:
– Это невозможно. Барон поднимет крик. Мне нужна очень веская причина, чтобы уговорить его покинуть лагерь.
– Пять сотен «Черных сердец», по-твоему, достаточно веская причина?
Келвин вздрогнул и посмотрел на командира разведчиков.
«Черные сердца» – наемники из клана Хар-Хад, тяжелая конница, элита. Умелые, свирепые, беспощадные. Перед боем они выпивают несколько капель магического эликсира, отчего становятся невосприимчивы к боевым заклинаниям – огненные шары и волшебные молнии причиняют им вреда не больше детских хлопушек на ярмарке.
Правда, эликсир имеет и побочное действие: тот, кто попробует хоть раз магическое зелье, уже не сможет обойтись без него, а через пять-шесть лет простится с жизнью. И «Черные сердца» сознательно идут на это. Они не дорожат жизнью – ни своей, ни чужой. Готовы погибнуть, только бы утянуть за собой побольше врагов.
Как только на поле боя появляются их черно-красные стяги, даже самый опытный противник невольно бледнеет и начинает читать молитву Богине Удачи.
– «Черные сердца»? – охрипшим внезапно голосом переспросил сотник. – Разве они служат муранцам?
– Теперь да. Князь нанял их, и они движутся сюда, – подтвердил Клест.
– Мы их застали в момент, когда они форсировали реку в тридцати лигах к югу, – добавил Чесман. – С ними обоз, да и сами они тяжелы, так что движутся медленно. Но к завтрашнему утру, я уверен, пройдут по дороге в трех лигах отсюда. Они направляются к Акаши. Сюда, к лагерю, скорее всего, сворачивать не станут, но, как говорится, береженого Богиня Удачи бережет.
– Я к барону, – Келвин направился в сторону плаца, но тут же остановился: – Пол, а ты не мог бы пойти со мной? А то эта своло… хм… господин барон мне может и не поверить. Так пусть услышит новость от тебя. Так сказать, из первых рук.
– Да нам ехать надо, – поморщился Чесман. – Нельзя ни мгновения терять. Нужно как можно скорее доставить сведения в ставку графа… – Пол перехватил умоляющий взгляд Келвина и махнул рукой. – А, ладно, сделаем так. Клест, Рич, – обратился он к своим людям, – вы поезжайте вперед, а я останусь и помогу убедить барона.
«Он не барон, а баран», – со злостью подумал Келвин, уже успевший вдоволь нахлебаться проблем от своего сиятельного подопечного.
5
– Чушь, чушь и еще раз чушь! – Барон воинственно подкрутил усы и уставился на Чесмана круглыми совиными глазами. – «Черные сердца» не станут служить Муранскому князю. У него денег не хватит, чтобы их нанять. Наверняка вам просто со страху померещилось, и вы приняли обычную тяжелую кавалерию за «Черные сердца».
Келвин бросил виноватый взгляд в сторону Чесмана и обратился к барону:
– Ваше сиятельство, но полтыщи даже обычной тяжелой кавалерии – это очень серьезно. Если они переправились на наш берег
