Айват потрепал Сцила по вихрастой макушке и легонько толкнул в сторону печи. – Доставай котелок, а я пока расставлю миски.
Когда густой мясной суп был разлит по плошкам, Айват добавил в порцию Сцила несколько капель крови Темьяна.
– Это защитит тебя, – пояснил Айват сыну.
Сцил кивнул. Мать с отцом уже объясняли ему, как именно действует кровь младшего братишки. Для своих – это мощнейшая защита, а против ТОГО, КТО ПРИДЕТ, – оружие.
Мгновение Айват колебался, не добавить ли несколько капель и себе в суп, но потом отказался от этой мысли. Нет, крови и так до обидного мало. Все произошло слишком рано – Темьян еще совсем мал, а потому и крови пришлось взять у него всего ничего. «Ладно, я обойдусь, – решил Айват, – главное, чтобы хватило ТОМУ, КТО ПРИДЕТ…»
Они уже заканчивали обедать, когда в дверь постучали. На пороге стоял путник, укутанный в темный дорожный плащ с капюшоном.
Если бы сейчас в комнате присутствовали Мюрр или Дуэр, они безошибочно узнали бы в незваном госте Творца. Но лесничий с сыном видели незнакомца впервые. Впрочем, «видели» слишком сильно сказано – лицо путника полностью укутывал капюшон, а бесформенный плащ скрывал фигуру. К тому же с появлением неизвестного в избе стало темнее – огонь в очаге потускнел, а за окошком сгустилась сероватая мгла.
Но если Айват и Сцил даже смогли бы заглянуть под капюшон странного гостя, то все равно не увидели бы его лица. Вернее, увидели множество, постоянно сменяющих друг друга мужских лиц разных возрастов и рас.
Творцу никак не удавалось полностью материализоваться в этой Вселенной, зацепиться за конкретную телесную оболочку надолго. Каждое из тел существовало всего несколько мгновений, а потом распадалось, так что Творец был вынужден создавать себе тело вновь и вновь. За последнюю тысячу лет подобное вошло у него в привычку, хотя и доставляло массу неудобств. Например, ему приходилось постоянно кутаться в бесформенный плащ с капюшоном. Впрочем, ни один плащ не мог до конца спрятать его постоянно изменяющуюся внешность.
И Сцил, и Айват сразу заметили в темном силуэте гостя некоторую странность. Его фигура становилась то чуть выше, то немного ниже, плечи раздавались вширь, а потом словно сжимались, или на спине вдруг начинали едва заметно подрагивать крылья.
– Мир вашему дому, – приветливо поздоровался незваный гость. Его голос оказался под стать внешности – вроде и мужской, но модуляции менялись от баса до тенора, а иногда проскакивала рычащая хрипота.
Сцил громко клацнул зубами от страха и едва не захлебнулся водой, которую пил. Айват похлопал сына по спине, помогая откашляться, и ответил незваному гостю со всей возможной вежливостью:
– Благодарю, почтеннейший. Легка ли была твоя дорога?
«Да что ты можешь знать о моей дороге, червяк?» – презрительно подумал Творец, а вслух ответил, продолжая играть роль простого путника:
– В Медных горах нет легких дорог. Заплутал я, хозяин. Нельзя ли немного передохнуть у твоего очага?
– Располагайся, уважаемый. Мой дом – твой дом, – произнес Айват общепринятую формулу вежливости. – Садись за стол, поешь супа. Выпей морса из лесных ягод. А ты, постреленок, марш отсюда. – Айват легонько подтолкнул Сцила к занавеске, за которой стояла колыбель Темьяна. – Не мозоль глаза нашему гостю… Как, кстати, тебя звать прикажешь, уважаемый?
– Э-э-э… Расмур Норк, торговец, – выдал Творец первое, пришедшее на ум имя.
Он прошел к столу, по-прежнему не снимая с головы капюшон. В тот же миг по избе словно пронеслась бледная тень, еще больше затемняя краски, размывая их, будто покрывая толстым слоем пыли стены, пол, мебель, огонь в очаге и даже сам воздух.
Айват несколько раз удивленно сморгнул, еле удержался от желания протереть глаза, чтобы убрать странную пелену и вернуть остроту восприятия, а потом понял: дело не в его зрении, окружающие предметы и в самом деле постепенно блекли, выцветали и темнели, словно забытая в пыльной кладовке картина. Мир делался зыбким и расплывчатым, будто во сне. Голова Айвата наливалась чугунной тяжестью, а ноги и руки, напротив, становились, как ватные. Происходящее все больше и больше походило на вязкий сон, от которого невозможно очнуться.
Айват с трудом вдохнул ставший вдруг необычайно плотным воздух и, прищурившись, посмотрел на гостя. «Вот, значит, как ты действуешь, тварь! Незаметно, постепенно разрушаешь все, что видишь, к чему прикасаешься. Все, до чего может дотянуться твое смрадное дыхание. Убиваешь одним своим присутствием, да? Но и у меня для тебя кое-что припасено! Посмотрим, как ты справишься с моим маленьким сюрпризом…»
Тем временем Творец сел за стол, скучающе оглядел комнату, задержался взглядом на занавеске, за которой сладко посапывал в колыбельке «второй», и оценивающе взглянул на его отца. «Интересно, сколько времени понадобится тебе, червь, чтобы сдохнуть? Обычно смертные не выдерживают рядом со мной и тысячи биений сердца, но то, что ты отец «второго», дает тебе некоторую защиту. Правда, не такую сильную, как его матери – вот с ней бы мне пришлось повозиться. К счастью, ее здесь нет. Моя уловка сработала. Эта дура со всех ног помчалась в деревню, лечить от болотной лихорадки родственничков. А ты, папаша, скоро сдохнешь, и я спокойно заберу «второго». Но пока придется подождать. Поиграем еще немного роль усталого путника».
– А как зовут столь гостеприимного хозяина? – поинтересовался Творец.
– Ай-ват, – с запинкой произнес лесничий, утирая со лба обильно струящийся пот. Ему казалось, что комнату укутывает туман, в голове звенело, а перед глазами все плыло и качалось.
«Быстро его забирает! – обрадовался Творец. – Еще немного и…»
– Я… подогрею суп… а ты… пока… выпей морсу… – еле ворочая языком, предложил Айват. Ему было трудно стоять, ноги подгибались, руки почти не слушались, но он все же нашел в себе силы поставить перед гостем глиняную кружку и аккуратно налить туда ароматную, пахнущую лесными ягодами жидкость из высокого кувшина, умудрившись не пролить ни капли.
– Спасибо, ты очень добр. – Творцу было не до морса. Конечно, находясь в человеческом облике, он мог и пить, и есть, различал вкусовые оттенки, чувствовал запахи, но в тоже время предпочитал обходиться без пищи и воды.
– Морс… жена варила… Выпей… с дороги…. жажда, небось… – Айват заплетался языком и покачивался, но настойчиво торчал рядом с гостем с кувшином в руках.
Это раздражало. Творец, поморщившись, взял кружку, чтобы только хозяин отстал, и сделал большой глоток…
Поперхнулся, взвыл – по внутренностям словно
