Несуществующих миров, а именно на Дне. Согласно древним легендам, трагги – это бывшие амечи, нарушившие Слово Творца и понесшие наказание в виде проклятия еженощной смерти. Согласно тем же легендам, однажды трагги избавятся от проклятия, как только некий чужак исполнит Ритуал Судьбы. Имеют способность контролировать чужую магическую силу, за исключением силы амечи и дейвов.
Урудия – обрядовое наказание, проводимое в Лунном мире. Его суть – публичное лишение джигли титула всадника и превращение в раба-даифа. В процессе урудии приговоренный джигли подвергается порке и другим унизительным процедурам.
Цэрэ – разновидность длинного прямого дарианского меча. Обычно используется в паре с мечом-ова.
Шаг – условная единица расстояния, равная 70 сантиметрам.
Эра Змееносца – принятое в Звездном мире летоисчисление. Длится 1000 лет. Начинается в День Змееносца, в тот день, когда дейв, носящий титул Змееносец своей жизнью запечатывает Тоннель Зла.
Юта – см. Летоисчисление Высших
Вадим Филоненко
Время истины. Книга 4
Цикл «Маг для особых поручений»:
Книга 1 Время лжи
Книга 2 Клинок Змееносца
Книга 3 Тот-кого-нет
Книга 4 Время истины
Часть 1
СВЕТ И ТЕНЬ
Что есть ночь? Что есть день?
Кто виновен, кто прав?
Что есть свет, что есть тень?
Где здесь смелость, где страх?
Кто есть минус? Кто плюс?
Солнца луч, свет луны…
Вьется ниточкой пульс
Постоянной войны…
Алия Баишева
1
4475 год 12 юты по летоисчислению Высших,
Мир Ксантины, королевство Беотия, Медные горы
Летние деньки выдались на славу – теплые, но не жаркие. Солнечные. Звонкие от птичьих голосов. С высоким пронзительно-синим небом и нежно-зеленой листвой.
Лесничий Айват вместе со старшим сыном, семилетним Сцилом, трудился неподалеку от своей избы, на небольшой полянке, где была оборудована коптильня, обрабатывая принесенное со вчерашней охоты мясо.
Жена Айвата Мьюла сидела возле дома на завалинке, подставляла лицо теплым солнечным лучам и кормила грудью младшенького, которого нарекли Темьяном.
Изба лесничего стояла в одиночестве посреди леса и гор. Деревья подступали к дому так близко, что, казалось, заменяли ему забор, а скалистые вершины затмевали небо. Добраться в такую глухомань было ох как непросто, но для птицы-вестницы не существовало ни преград, ни расстояний, тем более летела она из ближайшей деревни, что за перевалом, где жили родичи лесничего.
Птица-вестница опустилась Мьюле на плечо и торопливо защебетала послание. Женщина выслушала, помрачнела, поблагодарила птицу и поспешила к полянке с коптильней.
– Айват, – окликнула она мужа, – в деревне беда! Похоже, болотная лихорадка. Половина жителей слегли, и твои все тоже…
– Болотная лихорадка? – переспросил лесничий. – Ты уверена?
– Судя по тому, что рассказала птица-вестница, да. У всех заболевших желтоватая сыпь на коже, боязнь воды, сильный жар, беспамятство, бред…
– Значит, болотная лихорадка… – бесцветным голосом повторил Айват. – В начале лета… Высоко в горах…
Мьюла ахнула и посмотрела на мужа со страхом и пониманием: распространителями болотной лихорадки были мушки-кровососы, которые обитали в заболоченных низменностях. Причем просыпались они от зимней спячки поздним летом, а то и вначале осени.
– Не может быть! Ты думаешь?.. Началось?.. Так рано?! – Мьюла прижала к себе младенца, будто пыталась спрятать. – Но ведь Темьяну всего три месяца! Он еще слишком мал для этого!
Айват неопределенно повел плечами и посмотрел на Сцила:
– Сынок, ты помнишь, около года назад мы все читали такие необычные книги…
– «Скрижали пророчеств», – подсказала Мьюла.
– Помню, – кивнул мальчик. – Там говорилось, что когда родится Темьян, к нам придет ВРАГ…
– Вот и хорошо, что помнишь, – поспешно перебил Айват. – Значит, мы все знаем, что каждому из нас надо делать.
– Я в деревню. Болотная лихорадка, что… или кто… бы ее не вызвал это не шутки. – Мьюла передала младенца мужу.
– А ты сможешь справиться с болезнью? – вроде как безразлично поинтересовался Айват.
– Конечно, – Мьюла улыбнулась. – Ты, похоже, забыл, что жена у тебя волшебница, каких поискать?
– Мама самая лучшая в мире волшебница, – веско подтвердил Сцил, подумал и уточнил: – Во всех мирах!
Мьюла ободряюще подмигнула старшему сыну, щелкнула его по носу, отошла в сторонку, привычно быстро скинула одежду и обернулась грациозным серебристым драконом. Раскинула крылья, ловя ветер, оттолкнулась от земли, взмыла над кронами деревьев. Не удержавшись, сделала прощально-беспокойный круг над полянкой, с тревогой вглядываясь в мужа и сыновей, а потом решительно взяла курс на перевал.
– Пойдем в избу, – обратился Айват к Сцилу. – Нужно уложить Темьяна спать. Но вначале придется сделать кое-что еще…
В избе Айват положил младенца на стол, извлек из ларца зачарованное Мьюлой лезвие, склонился над трехмесячным сынишкой.
– Прости, Темьян, сейчас тебе будет больно.
Ребенок загукал, будто понял, и протянул к отцу крохотную пухленькую ручку.
Короткий порез, и по запястью ребенка побежала кровь. Темьян зажмурился, но плакать не стал. И руку не отдернул.
– Терпи, сынок, терпи, – приговаривал Айват, собирая кровь сына в маленькую чашку. Как только на дне скопилось небольшое количество алой жидкости, лесничий пережал рану, окликнул: – Сцил!
Старший сын тут же подал отцу заранее приготовленную повязку с кровеостанавливающими травами.
– Ну, вот и все, Темьян. Ты молодец. Настоящий урмак. – Айват бережно взял младенца на руки и понес к колыбели, которая стояла в дальнем углу за занавеской. – Теперь полежи тихо, ладно? Или постарайся заснуть.
– А мы что будем делать? Ждать? – Сцила заметно потряхивало от волнения. Да, он хорошо знал, что ему надо будет делать, когда придет ВРАГ. Айват и Мьюла проговаривали все действия много-много раз. Но Сцилу шел всего восьмой год, и он не мог не бояться, хотя изо всех сил пытался спрятать свой страх.
– А мы с тобой будем обедать, – безмятежно отозвался Айват.
– Обедать?! Я… я не смогу… – Сцил от волнения словно превратился в туго сжатую пружину. Мысль о еде вызвала тошноту.
– Еще как сможешь. – Айват видел напряжение сына и знал, что расслабить его сможет только какое-то привычное действие. Например, обед. – Мать сварила вкуснейший суп. Чуешь, какой запах? Неизвестно, когда именно придет... ТОТ. Да и придет ли вообще. Так не сидеть же нам с тобой голодными, верно? –
