было видно, что именно происходит на мраморном возвышении перед алтарём. Но всё равно множественные шепотки наполнили своды зала подобно отзвукам накатывающей морской волны.
Я перевёл взгляд на невесту и увидел в её глазах… панику. Веки Вайолы широко распахнуты, а зрачки сузились до размера булавочного ушка. Лицо бледное, губы плотно стиснуты, но немного подрагивают. Издалека это не видно, но девушка находилась просто на грани. Она уже считала наш брак ошибкой. И мне надо было как-то подхватить нити собственной судьбы, пока следующие стежки не легли туда, куда клонят боги.
— Миларии, прошу вас, продолжайте, — улыбнулся я жрицам так, что они все разом побледнели.
— Экселенс, но ведь Кларисия уже явила свою…
— Не думаю, что великой покровительнице матерей и олицетворению плодородия есть дело до моей свадьбы, — несколько жестковато перебил я служительницу храма. — Фрукты портятся, с этим глупо спорить. А это молоко, вероятно, немного перестояло и сгустилось. Стало тяжелее воды и оттого опустилось на дно чаши. Обычные совпадения, не более того. Продолжайте.
— Вы не понимаете, господин! Наша обязанность — слышать волю богини. Сие есть смысл наших жизней. И это не просто совпадения, а знаки! Именно они описаны в священных текстах! — возразила настоятельница.
— Продолжайте, миларии, — сквозь зубы выдохнул я, снова заставляя жриц бледнеть и суетливо переглядываться.
— Хорошо, как пожелаете, — судорожно сглотнула старшая последовательница Кларисии. — Однако если и третью часть обряда очернит недоброе знамение, то ваш союз не будет скреплён.
— Да-да, разумеется, — покивал я с нарочито безмятежной улыбкой, игнорируя словесный шорох за спиной.
По знаку настоятельницы несколько жриц взяли зелёные виноградные ветви и принялись плести из них венок. Тот факт, что церемония продолжилась, успокоил гостей, и шепотки стихли. Правда Вайола всё ещё пребывала в крайне опасном расположении духа. На фоне непростой истории наших взаимоотношений, она вполне могла сорваться.
Закончив скручивать ветви, служительницы Кларисии принялись окуривать венок какими-то благовониями, держа всё над той же чашей. Я внимательно следил за их действиями, пытаясь предвосхитить явление третьего знамения. Но пока ничего не происходило. После венок уложили на мраморный алтарь.
— Возьмите этот символ плодородия, и пронесите благословение Кларисии через храм так же, как пронесёте воспоминания о сегодняшнем дне сквозь всю свою жизнь, — немного нервно произнесла настоятельница.
Мы с Вайолой последовали указанию и, держа венок на ладонях, бережно понесли его к выходу из зала. Это была самая ответственная часть церемонии, ибо здесь каждое неверное движение жрицы могли истрактовать как дурной знак. Споткнулся, оступился, поскользнулся на полированной до блеска плите, а то и вовсе упал — неважно. А потому я напрягал своё внимание изо всех сил, следя не только за собой, но ещё и за невестой.
Делаем первый шаг. Всё хорошо. Второй. Без изменений. Третий. По-прежнему порядок. В храме воцарилось такое гнетущее молчание, словно все присутствующие здесь гости ощутили неловкость и напряжение. На нас с Вайолой скрестилось множество взглядов. Экселенсы и миларии неотрывно следят за нами, затаив дыхание. Дамы даже перестали обмахиваться веерами, целиком отдавшись созерцанию.
Доходим до первых рядов, занятых представителями наиболее знатных и влиятельных аристократических фамилий. Мой мозг уже кипит, обрабатывая огромные объёмы информации. Он подмечает каждую мелочь в окружении, каждую тень. Ищет подвох в каждой трещинке или пылинке. Но всё же я упустил момент, когда всё началось…
— О боги… этого не может быть… — судорожно выдохнула Вайола, замирая на полушаге.
«Что⁈ Что такое⁈ Что я проглядел⁈» — мысленно выругался я на себя. Глаза мои заметались в орбитах словно бешенные. И тут я запоздало отмечаю, как чернеют и сворачиваются листья у нашего венка. А за этим же наблюдает ещё с полсотни гостей, медленно роняя нижние челюсти.
Тьфу ты! Я уж боялся, третье знамение будет совсем уж мрачным. А тут такая мелочь…
На кончиках моих зарытых в виноградную листву пальцев возникают крохотные магические проекции, которые не рассмотрит даже самый опытный ингениум. Я собирал плетение «Божественного перста» по слогам, сливая их в гибкие стебли венка. Раньше мне колдовать таким образом не доводилось. Попросту не было надобности. Но задача оказалась совсем несложной. Вот я завершил первый конструкт, за ним второй и третий. Увядание листьев сначала замедлилось, обратилось вспять, а затем венок и вовсе выпустил множество тонких вьющихся побегов.
Гости, мимо которых мы шли в этот момент, ахнули, а на лице Вайолы застыло недоверчиво-восхищённое выражение. Теперь главное успеть дойти до дверей, покуда боги не выдумали новую подлянку…
Дальнейшее шествие растянулось для меня в целую вечность. Я ждал подвоха буквально отовсюду. Но каково же было моё удивление, когда мы с невестой беспрепятственно добрались до массивных створок и развернулись к жрицам, демонстрируя цветущий венок.
— Экселенс и милария нор Адамастро, отныне, покуда бьются ваши сердца, вы будете друг другу мужем и женой, — провозгласила настоятельница заметно подобревшим тоном. — Пусть вас впереди ждёт столько же счастливых лет жизни, сколько сохранилось листьев на этом венке! Да наполнится ваш дом…
Жрица ещё долго что-то вещала, но её слова проходили мимо меня. Ведь мой взгляд прикипел к фигуре, которой совсем недавно в храме не было. Ослепительно красивая и высокая. Она стояла прямо в центре зала, возвышаясь над гостями на целую голову. Её пышные бёдра и полупрозрачное платье должны были заставить любого мужчину здесь свернуть шею. Вид незнакомки каждой деталью навевал ассоциации с самой сутью плодородия. С той неудержимой, почти грубой силой, что заставляет побег зерна пробивать почву. Это была не женщина, а воплощение животворящего начала, того слепого и ненасытного инстинкта, что гонит всё живое к размножению. На нас смотрела сама Кларисия. Однако никто кроме меня, кажется, её не видел…
Вероятно, в моём взоре слишком выразительно читался вопрос: «Что ты здесь делаешь⁈» Поскольку где-то в пении невообразимо далёких птиц мне почудились слова: «Я нахожусь в своём доме, смертный. А вот кто приглашал тебя?»
Стиснув челюсти, я недобро прищурился и мысленно спросил: «Ты тоже хочешь войны, как и Каарнвадер?»
Богиня на это лишь неодобрительно покачала головой и исчезла, оставив после себя раскалённую каплю, которая упала на пол и почти сразу почернела. Но я ещё долго смотрел на то место, где находилась Кларисия. Что бы там не задумали эти небожители, но чёрта с два я буду плясать под их дудку!
Глава 22
Ощущение чужого взгляда потревожило мой сон. Я резко
