распахнул веки и увидел перед собой лицо Вайолы, которая от неожиданности немного отшатнулась. Но уже в следующий миг она взяла себя в руки и тепло мне улыбнулась.
— Добро утро, Риз.
— Здравствуй, — сладко потянулся я и зевнул.
— Ты такой милый, когда спишь, — поделилась моя супруга. — Такой безмятежный и спокойный. Хотя иной раз хмуришься даже во сне.
Решив не тратиться на разговоры, я привлёк девушку к себе и поцеловал. И она ответила мне с нежностью, но и в то же время с жаром. Мы оба долгие годы оставались одинокими. Не на кого было нам тратить свою любовь. Зато теперь нас тяжело было оттащить друг от друга.
— Риз, если мы сейчас же не встанем и не выйдем к завтраку, то милария Илисия снова будет ворчать, — с хитринкой глянула на меня Вайола.
— Моя дражайшая мачеха ворчит по любому предлогу, — рассмеялся я. — Но чаще всего нудит про наследников рода Адамастро. Так что нам с тобой придётся выбрать, по какому именно поводу слушать нотации. Мне пропущенный завтрак кажется наименьшим из зол. А что думаешь ты, моя прекрасная милария?
Девушка подалась вперёд и почти коснулась губами моего уха.
— Я думаю, что слово моего экселенса закон для меня, — обжёг мою кожу страстный шёпот Вайолы.
— Ох, когда ты так говоришь, то я весь…
Настойчивый стук в дверь спальни моментально прогнал всё моё игривое настроение. Я вскочил с постели злой, словно все черти преисподней разом. Если это Илисия припёрлась, то я ей такое устрою, что она забудет дорогу в эту часть дома! О-о-о, Многоокий Создатель, дай мне силы совладать с испепеляющим гневом… Однако, к сожалению или счастью, на пороге показалась вовсе не мачеха, а Гимран. И моё раздражение стремительно пошло на убыль.
— Мы нашли его, экселенс, — без экивоков сообщил мне помощник.
— Понял. Дай мне одеться, — серьёзно кивнул я и вернулся к супружескому ложу, плотно притворив дверь.
Тяжко вздохнув, я стал перебирать в уме слова, чтобы объяснить Вайоле, что меня ждут неотложные дела, но она и так всё прекрасно поняла.
— Ступай, мой экселенс. Сколько бы это не заняло времени, я всё равно дождусь тебя, — погладила она меня по щеке.
Какая же она чуткая и тактичная…
Крепко обняв супругу на прощание, я безжалостно подавил желание ещё понежиться в кровати и заставил себя расцепить руки. Наспех собравшись, я вышел к стойлу, где меня возле осёдланных лошадей поджидали Гимран с Тарином. Короткая, но стремительная поездка, и вот мы уже прибываем к древней алавийской постройке, отданную Лиасом в полное распоряжение братства. Какую раньше функцию выполняло здание трудно сказать. От него сохранилась лишь центральная часть, которая всё ещё выглядела монументально. Словно руины готовились простоять ещё тысячу лет. А обширный подвал из огромных каменных блоков, подогнанных друг к другу так плотно, что лезвия ножа не просунешь, делал сей объект вдвойне полезным для нас.
Спускаясь по идеально ровным ступеням, подточить совершенство которых не сумело даже время, я настраивался на работу. Мысли упорядочивались, собираясь в строгие логические цепочки подобно встающим в строй солдатам. Взгляд окончательно растерял мечтательно-тоскливое выражение, неизменно появляющееся рядом с Вайолой. А стальная маска плотно прижалась к лицу, обжигая кожу своими ледяными, но уже такими привычными объятиями.
В древнем то ли погребе, то ли подвале, нас встретила четвёрка Безликих и пара пленников. Тех самых милитариев-северян, что намеревались устроить резню во время моего турнира. Последние выглядели хоть и заметно потрёпанными, однако не имели тяжелых увечий. Они смотрели на меня затравленно, но всё ещё с надеждой. Это были не те преисполненные мертвенной пустотой взоры, обладатели которых мечтают о смерти. Эти узники всё ещё хотели жить.
— Мой экселенс, вы это искали? — с полупоклоном приблизился ко мне один из Безликих, протягивая крохотные ножны, запутавшиеся в паутине тонких ремней.
— Похоже на то, — задумчиво изрёк я, внимательно осматривая орудие с нелепо коротким, но широким клинком.
Этот необычный материал… Гладкий и всегда холодный. Очень похож на чёрную шкатулку, взятую в качестве трофея у кардинала альвэ в Клесдене. Правда, её секрет я пока не смог разгадать. Неужели и в самом деле настоящие божественные реликвии?
Ладонь сомкнулась на непропорционально вытянутой рукояти, и толстое лезвие с тихим шорохом покинуло своё убежище. Хищный чёрный клюв засверкал в лучах светильников, вызывая странную неконтролируемую волну дрожи где-то в кишках. Но, кажется, только у одного меня. Ведь я единственный, кто испытал на себе силу это странного оружия…
— Знаете, что ждёт вас по ту сторону бытия? — задумчиво спросил я, рассматривая бритвенно-острую кромку лезвия.
Оба пленника разом побледнели и учащённо задышали. Но если в глазах сопляка помимо страха пылала ещё и злость, то вот его учитель целиком увяз в паутине липкого ужаса. Что ж, значит, с ним и будем работать.
— Ч… что вы задумали⁈ — встрепенулся молодой озарённый, когда я сделал шаг к нему.
— Ещё не понял? — усмехнулся я под маской, ловко поигрывая клинком. — Это оружие опасно. И я хочу, чтобы мои люди в полной мере осознавали таящуюся в нём угрозу. Мне необходимо провести демонстрацию. И ты, Норвин, подходишь для этого лучше, чем кто бы то ни было. Слышал выражение: «Зуб за зуб, око за око?»
Северянин задёргался в путах, гремя цепями, но добился лишь того, что у него на лбу выступила блестящая испарина. Парень пыхтел и рычал, но не сдавался. Он сейчас больше походил на дикого волка, который упрямо не желал мириться с надетым на него ошейником. И я лишний раз убедился, что пользы от такого непримиримого врага будет исчезающе мало. Да, этот Норвин молод, неопытен и не очень искусен в волшбе. Ему не хватает буквально всего, чтобы стать самостоятельной фигурой в нашей игре. Но я не стану отрицать, что он обладает стальной волей и несгибаемым стержнем. А вот Зертан, напротив, трусливо прятал глаза, даже не пытаясь сказать хоть что-нибудь в защиту своего ученика.
— В чём дело, Норвин? Ты не хочешь? — наигранно удивился я. — Тогда, быть может, мне стоит провести демонстрацию на твоём наставнике?
Второй милитарий, услыхав, что речь зашла о нём, нервно вздрогнул. Но испуг плотно сковал его разум. Единственное, на что хватило Зертана, так это лишь на бессвязные мольбы, слова которых тонули в его шумном лихорадочном дыхании.
