над прудом в свете золотистых искр фейерверков. Потом они участвовали в танцах среди порхающих фонариков, освещавших поляну перед дворцом причудливыми тенями.
Праздник был в самом разгаре, вино лилось рекой, и где-то рядом все время мелькал Григор Бобрин, то танцевавший с мадам де Сели, то ведший по дорожке мадемуазель де Жарде. Он оборачивался, чтобы посмотреть на Валери, и посылал ей воздушные поцелуи. Дон Хуан занервничал, стараясь не показывать своих чувств, но Валери тут же, как только увидела его ревность, бросила его руку и пошла танцевать с виконтом де Сен-Жюль. За одну минуту перейдя из состояния эйфории к разочарованию, он пригласил одну из дам, и сделал вид, что занят беседой с нею.
Валери, ожидавшая другой реакции, через плечо посмотрела на дона Хуана и согласилась танцевать с Бобриным. Он склонил к ней голову и что-то шептал на ухо, и дон Хуан окончательно потерял надо собой контроль. Из двух вариантов — устроить драку прямо перед королевой, и как можно скорее убраться, чтобы вызвать соперника на дуэль утром, он выбрал второй вариант, невежливо бросил свою партнершу, Сесиль де Жарде, и ушел в темноту.
Заметив, что он удаляется, Валери побежала следом.
Он обернулся, ожидая увидеть ее в объятьях Бобрина, но увидел, бегущей к нему по дорожке. Снова из бездны ада за одно мгновение перенесясь в райские кущи, он схватил ее в объятья, боясь, что она снова исчезнет, и стал неистово целовать на границе света и тени, и все присутствующие могли видеть их поцелуи. Валери пыталась вырваться, но Хуан держал ее крепко, и отпустил, только когда она стала умолять его соблюдать хоть какие-то приличия.
О приличиях им тут же напомнили. Обиженная Сесиль де Жарде, явно выпившая больше вина, чем следовало, подошла к ним и остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Зачем вы простили ее, дон Хуан? — искренне удивилась она, — это же шлюшка. Вы могли бы жениться на Марии де Монпелье, очень приличной девушке. Или хоть на мне, — она хихикнула, — но вы оставили ее себе, и, конечно же, можете делать с ней что угодно у всех на виду. Но пощадите нас, большая половина фрейлин мечтает о вас, — она рассмеялась, развернулась и бросилась бежать, а дон Хуан вспыхнул, как мальчишка.
Валери пожала плечами, переводя на него взгляд. Глаза их встретились.
— Прости меня, — сказал он.
Она усмехнулась.
— Я привыкла.
— За что она ненавидит тебя?
— Видимо за то, что я замужем за тем, о ком мечтает большая половина фрейлин, она же сама сказала.
Он сжал ее руку.
— Нет, не за это.
— И за это тоже. Но по большей части за то, что ты собирался бросить меня, — она потянула его за руку и они вышли из освещенной зоны.
Дон Хуан сжал губы.
— Ты играла с Бобриным, за тобой ходили, как преданные...
Валери рассмеялась:
— Нет, конечно! Я могла бы сколько угодно спать с Бобриным, с Шабрианом, с кем угодно, но падшей женщиной это меня не сделало бы! И только то, что ты отрекся от меня, дало им всем возможность меня презирать.
Он молчал, ведя ее куда-то в ночь по темной аллее.
— Я хотел этого, — наконец сказал он.
Валери усмехнулась:
— Ты доволен?
— Нет.
Они стояли под широким деревом и смотрели друг на друга. В какой-то миг дон Хуан понял, что теряет связь с ней. Валери снова исчезала. Она была рядом, но мысли ее были далеко. Он схватил ее за руку, боясь, что она оставит его в одиночестве, вернется на праздник, а там ее репутация сыграет на руку всем, кто пожелает ее соблазнить.
— Ты победила, — прошептал он.
Она вскинула брови, высвобождая руку.
— В чем?
— Я хотел отомстить. Я на самом деле хотел причинить тебе ту боль, которую испытывал сам. Но ты победила. Я раскаиваюсь в каждом своем слове, в каждом шаге... Я больше не хочу тебе зла. Я не хочу, чтобы ты страдала. Я умоляю тебя о прощении...
Он опустился на колени и сжал ее руки, покрывая их поцелуями.
Валери сделала шаг назад.
— Прекрати Хуан, — она спрятала руки за спину, — пожалуйста, перестань.
— Я простил тебе Бобрина, Вали, — он смотрел на нее снизу в верх, — и прошу простить меня. Я на самом деле простил тебе все... Я...
— Сейчас же встань!
Он тут же поднялся. Попытался взять ее за руку, но она отступила на шаг.
— У меня ничего не было с Бобриным, — сказала она, — и прекрати мне устраивать сцены! Я ненавижу все это, твоя ревность абсолютно не уместна!
— Ты же влюблена в него, я вижу! — не выдержал он.
Не будь он в таком состоянии, он бы ни за что не пошел на этот разговор. Но весь вечер мечась между ревностью, ненависитю и эйфорией, он перестал соображать что-либо, и полностью потерял контроль над эмоциями.
— Это мое дело, в кого я влюблена, — Валери побледнела и лицо ее превратилось в маску, — я тебе верна.
— Теперь это и мое дело, — сказал он, — ты обязана любить меня, а не кого-то еще. Тем более этого авантюриста.
Она развернулась и молча пошла в сторону Трианона. Дон Хуан бросился за ней следом.
— Тебе не кажется, что я тоже имею право на чувства? Или только ты можешь делать все, что тебе пожелается? Если я вижу свою жену в объятьях другого, я имею право на ревность. Если я вижу, что моя жена влюблена в проходимца, я тоже имею право ревновать!
Он схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.
— Ну так и ревнуй, — она попыталась высвободиться, -только меня оставь в покое. Я не хочу видеть этого. Я устала.
— Ты любишь его и совсем не любишь меня...
Повисло молчание. Валери чувствовала, как кровь ее закипает.
— Ты никогда не думал, как они все смеялись надо мною, когда Мария де Монпелье рассказывала о вашем с ней романе прямо у меня на глазах? Когда до Парижа дошли слухи о том, что ты хочешь аннулировать брак со мной, что ребенок, которого я носила, не твой? Должна ли я была тебя любить, если все эти люди смеялись у меня за спиной, а мужчины подходили и спрашивали,
