class="p1">– Всё будет хорошо, только не отключайся, – шептал чей-то голос. – Ты со мной. Мы ещё не закончили, слышишь? У нас впереди слишком много всего. Только останься со мной.
Я должна… Я ещё не всё сделала…
– Она теряет сознание! Держи её голову, Маркус! – снова чей-то голос, но мне уже было всё равно. Только густая холодная тьма окружала меня, медленно поглощая всё, что осталось от этого жуткого дня.
Только не закрывай глаза.
Только не отключайся.
Только останься со мной.
Останься со мной.
Пожалуйста. Пожалуйста.
Я старалась. Старалась изо всех сил.
Но тьма всё-таки победила.
Глава 20
Я совсем не чувствовала боль. Скорее странную лёгкость. Я не могла понять, сплю я или нет. Противный повторяющийся писк сводил меня с ума и всё, что мне хотелось сделать, это выдернуть неизвестную проклятую штуку из розетки. Но я не могла. Не могла пошевелиться. Не могла произнести ни звука. Я была словно заложницей в своём собственном теле.
Я не понимала, где я нахожусь и сколько уже прошло времени. Но, наверное, много. Казалось, что меня постоянно затягивало в пустоту, где не было ни боли, ни страха – только холод и безграничная тишина, перебивающаяся сплошным мерзким «пик-пик-пик».
Но вскоре где-то далеко, за границей этой тьмы, начал проступать свет. Сначала слабый, будто тусклое свечение в тумане, а затем всё ярче и ярче. Вместе с ним вернулись звуки, обрывочные, искажённые, словно кто-то пытался достучаться до меня сквозь толщу воды.
– Мэд… я не знаю, слышишь ты меня или нет, но, пожалуйста, вернись к нам, – голос был знакомым, спокойным и полным тёплой отцовской заботы. Остин. Он говорил что-то ещё, но я уже снова провалилась в темноту, и его слова растворились в гулкой пустоте.
Очередной всплеск света и звуков выдернул меня из бездны. Мир казался размазанным пятном, будто я смотрела на него сквозь мутное стекло.
– Мэди, девочка моя, ты сильная. Ты должна выкарабкаться, слышишь? – теперь это был голос Роуз, мягкий и чуть дрожащий. Она изо всех сил старалась быть спокойной, но страх выдавал её. – Мы все здесь, мы ждём тебя.
Мне хотелось ответить, дать ей понять, что я слышу. Но тело оставалось неподвижным, а мысли ускользали, стоило мне попытаться ухватиться за них. Впереди был лишь очередной скачок в темноту.
Снова свет. Снова писк. Снова чьи-то слова.
– Эй, принцесса, ты же не из тех, кто бросает всё на полпути, верно? – это был Тео, его голос, обычно полный сарказма, сейчас звучал серьёзно и тихо. – Если ты сейчас не поднимешься, мне придётся рассказывать тебе свои лучшие шутки круглосуточно. Ты же не хочешь этого, правда? – продолжил он, и в его голосе мелькнула нервная усмешка, но я знала, что это лишь способ скрыть страх. – Давай, малышка. Подними хотя бы палец. Или сделай что-нибудь, чтобы я мог прекратить болтать с пустотой.
Я попыталась. Честное слово, пыталась. Но моё тело напрочь отказывалось слушаться. Писк снова стал громче, а голос Тео растворился в новой липкой темноте, увлекая меня за собой.
Когда я снова всплыла на поверхность сознания, рядом со мной сидела Джесси.
– Помнишь, как мы в детстве прятались от дождя в старом сарае? Я так боялась, что он рухнет, а ты говорила, что всё будет хорошо… Ты всегда была смелее меня. И сейчас – ты мой герой, Мэди.
– Готово! – воскликнул Лео, вскакивая со стула и подбегая к Джесси. Он протянул ей лист бумаги.
– Что это? – мягко спросила она.
– Это мы! Вот это – Мэди, это ты, а это я. Здесь стоят Остин и Роуз… Ещё Райли и Тео.
– И все мы динозавры? – хихикнула Джесси, потрепав Лео по взъерошенной голове.
– Да! Покажи Мэди!
Джесси развернула лист ко мне и слегка улыбнулась, словно ожидая моей реакции. Я хотела увидеть это. Хотела тоже улыбнуться и сказать, что Лео отлично справился. Но вместо этого я видела лишь размытое пятно, а затем снова холодная пустота.
Когда я снова вернулась из темноты, первое, что я увидела, был Айкер. Он просто сидел рядом, его локти упирались на колени, а взгляд был устремлён в пол. Его лицо казалось спокойным, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять – он был разбит. Но так и не произнёс ни единого слова.
Очередной всплеск света. Я медленно вернулась в реальность, чувствуя, как что-то мягко обволакивает мою ладонь. Это был Маркус. Он сидел рядом, сжимая в своих ладонях мою руку и прислонял её к губам, оставляя на коже нежные поцелуи.
Он молчал. Он словно запер все свои эмоции глубоко внутри. Словно боялся, что если позволит им выйти, они разорвут его на части. Его глаза, тёмные и непроницаемые, были постоянно устремлены на мою руку, которую он осторожно держал, будто она была самым ценным, что у него есть.
Он вновь склонился ближе к ней и его дыхание обожгло мою кожу. Я почувствовала, как его губы коснулись кончиков моих пальцев, оставляя на них едва ощутимые, трепетные поцелуи.
Маркус провёл пальцем по моему запястью, рисуя какие-то невидимые узоры, как будто пытался передать то, что не мог сказать. Тепло его прикосновений проникало глубже, чем любые слова, и каждая секунда рядом с ним наполняла меня светом, отгоняя холод тьмы.
Я чувствовала его присутствие всем своим существом, и мне отчаянно хотелось дать ему знать, что я здесь. Что я слышу его безмолвные слова. Что он – мой якорь, моя причина вернуться. Но моё тело всё ещё оставалось неподвижным, как сломанная оболочка, не подчиняющаяся моим желаниям.
Внутри меня всё кричало: «Я здесь! Я слышу тебя! Пожалуйста, не отпускай меня!» Но ни один звук не сорвался с моих губ. Вместо этого я снова погрузилась в тишину, унося с собой тепло его прикосновений и обещание вернуться ради него.
***
Темнота казалась бесконечной, но вдруг свет вспыхнул снова, ослепительно яркий. В этот раз возле меня никого не было. В этот раз я не провалилась обратно. Вместо этого я ощутила, как возвращается тяжесть моего тела. Писк всё ещё звучал, но теперь он был слишком близким, слишком громким.
Я моргнула. Раз. Два. Мир начал проясняться, превращаясь из размытых пятен в более чёткие очертания. Я увидела белый потолок и мягкий свет, льющийся откуда-то сбоку.
Я попыталась пошевелить пальцами – сначала неуверенно, едва заметно, но это было движение. Осознанное. Реальное. Ощутимое.
Тепло рук Маркуса, сжимавших мою ладонь до последнего, всё ещё оставалось на коже,
