мгновение уйти от баселарда врага, не в силах перейти в нападение.
Наконец, улучив удобный, как казалось, момент, когда противник слегка оступился, шаман сделал встречный выпад и попал в расставленную горбуном ловушку. Хитрец перехватил руку Четгера Ярига, развернулся к нему спиной, поднырнул под нее и локтем снизу нанес удар в челюсть. Голова Четгера Ярига опрокинулась назад, а горбун с боевым выкриком дернул пойманную руку монгола вниз и переломил ее, как тростинку, о свое плечо.
Меч выпал из покалеченной руки со звоном на камни, затем упал и сам хозяин. Злодей размахнулся, чтобы добить падшего воина, но неожиданный удар кинжала в спину пробил его доспехи.
Горбун наотмашь ударил прибежавшую на подмогу шаману Люси с такой силой, что она отлетела к окну и опрокинула спиной массивный стул. Девушка с глухим стоном сползла на каменный пол и замерла без чувств.
Мелани испуганно ойкнула, увидев падение Люси. Без долгих раздумий она швырнула валявшийся меч стражника в горбуна, от которого тот легко увернулся.
Она яростно завопила и начала делать пассы руками, что-то бормоча. Однако на ужасном лице горбуна не промелькнуло и тени страха перед колдовскими чарами. Он понимающе ухмыльнулся и метнул в ответ тяжелый серебряный кувшин со стола в ведьму. Мелани замычала от боли и схватилась за разбитое лицо руками.
– Сегодня ты же не убежишь, ведьма, – проревел он и бросился к ней. – Клянусь, до окончания этой ночи вороны уже склюют твое тело.
Тем временем Амори и Этьен кружили вокруг друга друга, нанося удары, сплетаясь и отскакивая обратно. Обескураженный внезапным появлением спасителей Карла, негодяй в первые мгновения с трудом успевал отбивать выпады тамплиера.
С момента их последней встречи бывший Филипп д’Аркур погрузнел и постарел, кроме того старая рана немного сковывала его движения. С другой стороны, это придало ему осторожности, в то время как Амори был обуреваем страстями и стремился быстрее покончить с противником, чтобы помочь своим друзьям справиться с опасным врагом. Постепенно барон все же собрался с силами, начал внимательно следить за выпадами Амори и принялся обдумывать путь к отступлению.
– Я думал, ты сгинул в ад, тамплиер, – с очередным выпадом сказал Этьен.
– Тебе повезло, негодяй, что это я был уверен, что прикончил тебя в прошлый раз. Иначе искал бы тебя с большим рвением и не дал убить столько невинных людей.
Этьен рассмеялся.
– В таком случае, я рад, что наша маленькая шутка с горбуном удалась. Какой же это был трогательный момент, когда твои люди на следующий день привезли якобы мое тело в мой замок. Как благородно с твой стороны, – в каждом слове негодяя сквозило презрение, – предать меня родной земле. Мы так и сделали. Похоронили вашего стражника, которому горбун размозжил голову камнем, чтобы нельзя было распознать лицо.
Амори прочертил широкую дугу мечом. Его соперник парировал, и их клинки сцепились. Двое пожирали друг друга глазами и пытались заставить противника отступить. Этьен, чувствуя, что тамплиер начинает выигрывать в противостоянии, и ему все сложнее удерживать оружие врага на безопасном расстоянии от своего лица, сделал шаг назад, вышел из клинча и нанес хлесткий удар в бок железным кулаком. Граф согнулся от неожиданной боли, но быстро совладал с собой и успел отбить атаку брошенного сына короля Франции.
– Посмотри, во что ты превратился. Ты мог стать цветом рыцарства, а выбрал путь убийцы, предателя, обманщика. Уже само небо ропщет от злодеяний твоей черной души.
– Злодеяний? Так ты называешь праведную месть, которая карает мерзких грешников.
– Никто из убитых тобой не виновен в твоих злоключениях.
– Даже моя мать?
– Да, она жертва обмана и клеветы. Потому, если кто из вас заслуживает снисхождения, если бы не его черная душа, так это тот несчастный горбун, которого вышвырнули за уродство на улицу. Ты же был принят как наследник в богатейший дом Нормандии, но в погоне за местью потерял себя. Запятнал кровью и предательством свою бессмертную душу.
– Ха-ха. Я-то как раз служил церкви, которую ты предал.
– Нет, ты служил Бернарду де Ко, который ради своих целей и безумного ордена манипулировал тобой. Именно он обманул Людовика VIII, запугал твою мать.
Амори сопроводил последнюю реплику яростным натиском, внезапно сменил рубящие удары на колющие и смог пропороть щеку соперника. Но лишь чудо спасло Этьена от более серьезной раны.
Воодушевленный успехом тамплиер предпринял очередную попытку достать Этьена, но тот был уже настороже.
В этот самый момент горбун, оставляя за собой кровавый след, загнал Мелани в угол и с гримасой лютой ненависти и удовольствия принялся ее душить.
Страх перед животной яростью железными тисками парализовал несчастную женщину. Она попыталась схватить руками голову своего обидчика, чтобы подчинить своей воле, но злодей беспощадно ударил ее несколько раз по окровавленному лицу.
Женщина инстинктивно схватила горящий подсвечник со стола и ткнула в волосатое лицо обидчика. По комнате разнесся запах горелых волос и плоти.
Горбун окончательно рассвирепел и ударил лбом в лицо ведьме так сильно, что на мгновенье у той потемнело в глазах, и она безвольна повисла в руках.
Однако триумфу урода не суждено было сбыться.
Стиснув зубы от боли, Четгер Яриг подполз к врагу, собрав последние силы, и вонзил клинок в его ногу. Горбун выпустил Мелани и рухнул на живот рядом с ней. Ведьма дрожащими руками дотянулась до выпавшего баселарда и с ненавистью всадила его в уродливый горб. Затем она опустилась на колени, и ее вырвало.
Этьен краем глаза заметил падение своего подручного, подскочил к двери, дернув ее, громко завопил, чтобы подозвать остальных своих людей на подмогу: ”Годфруа! Ко мне! На помощь!” Он порядком устал, дыхание его сбилось. Он уже и не помышлял об атаках, а только защищался от опасных выпадов Амори.
Однако помощь, как надеялся Этьен, не подоспела. Наоборот, из соседнего зала донесся звон мечей, крики и проклятья.
Послышался топот приближающихся ног, и в королевские покои ворвались воины, при виде которых загоревшееся было надеждой лицо убийцы посерело. Их предводитель, король Франции Филипп III, оперся на свой полуторный меч и жестом показал на бывшего барона д’Аркур.
– Взять изменника.
Охрана короля осторожно окружила негодяя. При появлении Филиппа III в душе Этьене произошел нравственный перелом, от осознания, что его замысел провалился.
“Неужели это конец?” – не верил Этьен, лихорадочно осматриваясь в поисках спасения.
Он машинально отбил пару выпадов, но сил противостоять превосходящему врагу больше не было. Отверженный принц решился, отбросил свой меч в сторону и стал на колени, чтобы помолиться.
– Сдаюсь… на милость короля.
– Ты не
