Милославских — именно они дали нам самую устойчивую династию государей после возвращения Рюриковичей. Но сейчас мы поговорим вкратце именно о смене имени первого после Романовых царя. Итак, зачем, по-вашему, это было сделано?
Никто инициативы не проявил, я тоже предпочел молчать.
— Символы, казалось бы, мало что значат в наше время, — произнес Добронравов после короткой паузы. — Но Игорь Рюрикович — это возвращение к агрессивной и жестокой Руси. Руси, что готова постоять за себя и не постесняется применять силу, защищая свои интересы. С тех пор в нашей политике мало что изменилось, хотя были и попытки сгладить откровенно агрессивные настроения среди благородных родов. Однако реальность внесла свои коррективы, когда наиболее миролюбивые страны и их правители превращались в прах, а их население порабощали и захватывали.
Иван Семенович вновь прервался, а потом пошел сравнивать прошлые настроения среди аристократии Русского царства с нынешними. И, в общих чертах, я был склонен согласиться с Добронравовым.
Постоянное ощущение угрозы, от которого нельзя спрятаться ни в одной из стран мира. Наращивание боевого потенциала, развитие собственных даров и создание новых видов вооружения. Мир, казалось бы, уравновешенный готовился к самой масштабной резне, в которой не останется непричастных, чтобы определить, кто станет править всей планетой.
Звонок прервал лекцию, и Добронравов покинул кабинет. Я поднялся со своего места и со вздохом направился в столовую. Мне предстояло провести встречу с великой княжной Измайловой.
Естественно, никто не окликнул меня, когда я первым вышел в коридор. Тактичность — одна из правильных черт дворянского сословия. Раз княжич идет один, у него есть на это причины. И никто не спешил их прояснять.
Татьяна Игоревна Измайлова уже сидела за столиком в самом центре зала и, помешивая ложечкой чай, смотрела в сторону входа, когда я переступил порог.
Кивнув ей, я первым делом набрал себе еды. В конце концов, как бы ни пошел разговор, а пропускать прием пищи будет глупо. Не станет же она со мной драться в самом деле?
Наконец, я опустился напротив великой княжны.
— Вы не против, если я поставлю защиту, чтобы нас никто не услышал, княжич? — негромко поинтересовалась она после взаимного приветствия.
— Не против, — согласился я, и Татьяна Игоревна вытащила из своей сумочки небольшой куб.
Активировав его, она выждала пару секунд, пока вокруг нас не образовалась зона полной тишины, отрезавшей посторонний шум.
— Любопытная игрушка, — заметил я, кивнув на прибор.
Великая княжна улыбнулась в ответ.
— Ваше положение не позволяет такими играть, — сказала она. — Но я не хочу надолго вас задерживать, княжич. Поэтому предлагаю сразу перейти к теме, о которой я хотела с вами поговорить.
— Я не возражаю, Татьяна Игоревна.
Она помолчала несколько секунд, прежде чем вновь заговорить.
— Как вы наверняка знаете, Дмитрий Алексеевич, наша семья снискала себе определенную славу. И мы до сих пор пожинаем плоды дедушкиных поступков.
— Прошу заметить, что вы сейчас общаетесь с Романовым, великая княжна, — наклонив голову, ответил я. — Мы с вами при свидетелях закрылись от подслушивания. При этом отношение в обществе к моей семье таково, что при любом содержании этого разговора, на вашу репутацию падет тень.
— Не стоит забывать, что я все еще великая княжна, Дмитрий Алексеевич, — жестко усмехнулась та. — И я осознаю все последствия. Я рада, что вас так беспокоит моя репутация, но давайте не отклоняться от темы.
— Как пожелаете, Татьяна Игоревна.
— Так сложилось, что я не наследую, — вздохнула она, обводя пальцем ободок чашки. — Но зато у меня есть брат, который с рождения был признан наследником рода. И говоря откровенно, если Игорь Игоревич займет место отца, семья Измайловых будет окончательно разорена.
Она взяла короткую паузу, чтобы сделать глоток чая.
— Откровенно говоря, только моими стараниями мы сейчас все еще держимся на плаву, — призналась Татьяна Игоревна. — И я не хочу, чтобы наследие моего рода было развеяно по ветру. Я не хочу покидать семью, Дмитрий Алексеевич, но великий князь, как я недавно узнала, начал переговоры о моей будущей свадьбе, — глядя мне в лицо, произнесла она. — Это противоречит моим планам. И для меня единственный выход остаться в роду — заключить помолвку, которая не позволит другим претендентам просить моей руки.
— Я не совсем понимаю, при чем здесь я, — признался я, когда она замолчала.
— Дмитрий Алексеевич, — набравшись смелости, обратилась ко мне Татьяна Игоревна, — я предлагаю вам фиктивную помолвку.
Том 2 Глава 24
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что мне не послышалось. Татьяна Игоревна же смотрела на меня с хорошо скрываемым напряжением на лице, однако положение бровей и век выдавало ее волнение.
— Для начала я бы хотел уточнить, — сказал я, сделав глоток кофе. — Почему вы выбрали именно меня для этого?
Измайлова вздохнула с облегчением, видимо, опасалась, что я ей напиток в лицо плесну. Ведь фактически мне предложили солгать всему обществу, включая царскую канцелярию, в которую обязательно заносится запись о помолвке, браке, рождении и смерти любого благородного человека. А уж для великих князей там отдельный распорядок, куда сложнее нашего княжеского.
— Выбор пал на вас, Дмитрий, — произнесла она негромко, но уже куда более уверенно, — так как вы достаточно благородны, чтобы не использовать мою просьбу против меня. Вы достаточно сильны, чтобы суметь защитить меня при необходимости от посягательств других женихов, которых мой отец мог бы убедить настаивать на своем. А кроме того, вы младший княжич, а значит, у меня найдется что вам предложить взамен.
Я помолчал, разглядывая собеседницу.
— И как вы себе это видите? — спросил я. — Глава моего рода не станет соглашаться на подобное, ведь, уж простите за откровенность, взять с Измайловых, кроме положения великих князей, нечего. И это не говоря уже о том, что вы просите меня обманывать всех вокруг. Притом что вы сами назвали меня благородным, однако намерены платить мне за бесчестье. Как-то одно плохо вяжется с другим, не находите?
— Нет, потому что я прошу вашей помощи, — качнула головой та. — И вы мне ее предоставите, иначе я могу ведь и расстроиться. Как вы сказали,
