Скрипнули петли, лязгнул засов, и я остался один против четверых грозного вида мужиков… так, главное не забыть, что этих нельзя так вслух называть. Внешность у них у всех была весьма колоритная, будто из советского кино про тюрьмы: взгляды исподлобья, татуировки, кривые ухмылки. Будь моя воля, я б с такими даже в одном поле, простите, срать не сел.
— Ну, чего харю растопил? В угол встал и отвернулся. Будешь нужен, позовем.
Этот голос очень гармонично сочетался с внешностью его владельца — хриплый, растягивающий гласные, и не такой истеричный как у моего недавнего сокамерника Ширы, а куда более утробный, угрожающий.
Однако я даже и не подумал подчиниться заведомо унизительному требованию. Я уже заранее готовился к тому, что конфликт случится в первые минуты моего пребывания здесь, так что подобный повод был мне очень даже на руку. Ну не самому же мне на уголовников наезжать, верно?
— У тебя че, фуфлыжник, в ушах насрано?! В угол встал, резче!
Для большей весомости своих слов, самый здоровенный из четверки приподнялся со своего места, показывая насколько он готов подкрепить слова делом. Но это тоже не возымело на меня ожидаемого урками эффекта. Напротив, я даже сделал шаг в их сторону, приглашая уже начать действовать, а не трепать языками. Со стороны это выглядело просто как акт непокорности, но на самом деле я просто отступил от стены, чтобы иметь немного простора для маневра.
Мой намек был воспринят правильно, и этот здоровяк тут же встал со шконки и целенаправленно двинулся ко мне, источая вокруг себя флер злости, оттого что какой-то фраер отказывается подчиняться ему. Уголовник только начал протягивать ко мне свои руки, намереваясь то ли ухватить за грудки, то ли взять за шею, как я жестко прервал его резким и мощным ударом локтя с подшагом, вмазывая тому снизу вверх точно в подбородок.
Зубы уркагана смачно щелкнули, брызнув мелкими белыми осколками, которые с едва слышимым дробным стуком осыпались на пол, и уже бессознательное тело запрокинулось назад, упав на сложенные под себя ноги.
Увидев столь быструю расправу над своим товарищем, оставшаяся троица вскочила на ноги и бросилась на меня без каких-либо выкриков и воплей, просто молча, как стая хорошо дрессированных псов. Ох, не простые это зэки, ей богу, не простые…
В первую секунду я даже занервничал, жалея, что так быстро вырубил их приятеля, ведь я все еще не достиг своей прежней формы, и теперь опасался, что без ускорения могу не справиться со всеми разом. Однако мои опасения оказались напрасны. Ширина камеры не позволила всем троим зэкам добраться до меня одновременно, так что одному из них пришлось маячить за спинами сокамерников, пока оставшиеся двое пытались меня схватить.
Первый получил от меня прямым в челюсть, отчего заметно поплыл и попытался отшатнуться, но получил вдогонку удар пяткой в живот. От боли его скрутило пополам, а я радостно бросился навстречу его спазму. Мир ощутимо замедлился, а звуки исчезли, будто я оказался под толщей воды. И только благодаря этому я сумел увернуться от чужого кулака, летящего мне в череп. Он пронесся буквально в сантиметре от моего лица, пощекотав мне длинными волосами на запястье кончик носа. Фу, блин!
Но зато теперь оставшаяся на ногах троица не представляет для меня никакой угрозы.
Место загнувшегося сокамерника шустро занял его товарищ, и на то чтобы уложить обоих зэков мне потребовалось совсем мало времени, меньше, чем у обычного человека уходит на то, чтобы поднести ко рту стаканчик с кофе. Первый упал от единственного мощного апперкота, который я усилил за счет мышц спины и кора. А второй, полагая, что я не успеваю среагировать на его атаку, получил локтем в солнышко, отчего его скрючило буквой «Z». В довершение я с оттяжкой зарядил ему прямо в харю коленом, которое с неслышимым мне хрустом впечаталось ему в нос.
Третий, что получил ногой в живот, уже начал приходить в себя, но теперь явно трусил связываться со мной в одиночку. Когда не стало поддержки его дружков, он вдруг растерял весь свой напор и агрессию. Поэтому мне пришлось подойти к нему самостоятельно, чтобы обманным движением заставить раскрыться, а потом подсечь обе ноги мощным лоу-киком и добить точным ударом в голову.
По ослабевающему давлению воздуха я понял, что последний зэк уплыл в глубокий нокаут, и теперь я мог осмотреть наше небольшое поле боя. Сейчас у моих ног валялись четыре бессознательных тела, совсем беззащитных и не способных сопротивляться…
Словно во сне, до конца не осознавая что делаю, я подошел к первому уголовнику, которого жестко успокоил локтем в бороду и опустился перед ним на колени. Я наложил на его шею свою ладонь, начиная с каждой секундой усиливать нажим. Минута… вторая… у не приходящего в сознание уголовника рефлекторно задергалась грудь. Это его легкие пытались преодолеть сопротивление и сделать хотя бы маленький глоток воздуха, но сквозь намертво пережатую трахею сделать это было невозможно.
Я отмечал это отстраненно, какой-то микроскопической частью своего разума, что не была еще затоплена предвкушением водопада Силы, который должен вскоре обрушиться на меня. Наверное, я сейчас походил на наркомана, что трясущимися руками греет на зажигалке вожделенную ложку с зельем, но это осознание нисколько не помогало мне от подобных чувств отстраниться.
Четвертая минута… его дыхание остановилось, но тело все еще оставалось живым. Если я уберу руку прямо сейчас, то так и оставшийся для меня безымянным зэк еще сможет выжить, а все так же останусь жалким ничтожеством, у которого нет Силы даже на то, чтобы постоять за себя.
Я чувствовал, как пульсирует и бьется человеческое сердце, однако ровное пламя жизни начало неуверенно дрожать. Моя ладонь все еще сжимала мягкую податливую шею, хотя я уже почти убедил себя, что вот-вот разожму пальцы, не доведя дело до конца.
Пятая минута… я начал чувствовать, как агонизирует сознание, как чужой мозг умирает, сопровождая свое угасание сонмом бредовых видений и галлюцинаций, ощутил как сердце сначала ускорилось, отчаянно пытаясь донести жизненно необходимый кислород в ткани организма, а потом остановилось, не имея больше сил сокращаться.
Но заключенный все еще был жив, он упорно не желал умирать и отчаянно цеплялся за каждый миг своего существования. Огонек чужой жизни превратился в едва заметно тлеющую искру, но не гас окончательно. Ну же, давай! Хватит сопротивляться!
Я в приступе иступленного нетерпения надавил на шею уголовника еще сильнее, и в этот момент мое тело словно пронзили миллиарды маленьких игл.
Да! Да-а-а! Как я долго ждал этого момента! Тьма! Вот она, она рядом, она со мной! Не то жалкое подобие и пыль, которыми я перебивался словно лазающий по помойкам бездомный, а самая настоящая смерть!
Камеру заполнил черный туман, который я нетерпеливо поглощал с огромной скоростью, что вокруг меня аж начал закручиваться невидимый для простых людей смерч из мрака. Дар от такого невероятного пиршества просто возликовал, и вскружил мне голову отвратительными видениями смертей и пыток, которые почему-то нашли очень живой отклик во мне. Захотелось сделать кому-нибудь очень и очень больно, чтобы дальнейшая гибель породила еще больше Силы!
Нет-нет-нет! Стоп! Нельзя поддаваться! Это не мои желания, не мои мысли! За эти дни без энергии, пока дар находился в полуанабиозном состоянии и едва ли мог ощутимо на меня влиять, я успел отвыкнуть от его тлетворного воздействия на свою личность. Зато сейчас я очень явственно ощущал его тяжелое давление на свой разум. Так вот ты какой на самом деле? И неужели я подобное раньше испытывал всегда?
Прикладывая немалые усилия, я кое-как отогнал от внутреннего взора неприглядные сцены из своей головы и вернулся в реальный мир. Вернулся, чтобы услышать грохот кулаков, стучащих по железу двери и многоголосый вой.
— Нача-а-альник! Откро-о-ой!
— Он Якоря задушил наглухо! Выпустите нас!
— Он же псих! Дежурный!!! Ты где?!
Видимо, пока я погрузился в себя и душил их товарища, они успели прийти в сознание. Судя по троице, что сейчас истекала животным страхом и ломилась в дверь, в попытках докричаться до полицейских, я не сумел удержать в себе всю Силу. Так что в момент ее исхода и поглощения их вскользь задело её прошедшими через призму моего дара эманациями. Естественно, ни о каком сопротивлении или повторном нападении на меня в таком состоянии не могло идти и речи. Все, на что их хватило, это жалобно скулить, как побитые собаки, в надежде что придет хозяин и разберется с проблемой. Жалкое зрелище…
