И на их вопли, к моему удивлению, действительно прибежал дежурный, тот самый, что и впихнул меня в эту камеру. А вот просто интересно, если бы на помощь звал я, он бы тоже прибежал, или с довольной ухмылочкой попивал чаёк?
Страж порядка отпер металлическое окошко, быстро оценил обстановку в камере, рявкнул, чтобы все отошли от двери, и ворвался внутрь с дубинкой наперевес. Зэки сразу же обступили его, предусмотрительно не приближаясь ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и кинулись тыкать в мою сторону пальцами, трубя на разные голоса:
— Он сумасшедший! Он человека задушил ни за что!
— Убери его от нас, Христом богом молю!
— Он же невменяемый, зачем его к нам посадили?!
— Он прямо на трупе сидел и лыбился, представляешь?!
Дежурный перевел взгляд на невозмутимого меня, который уже не сидел ни на каком трупе, а мирно стоял рядом с…
— Вы че, плесени со стен нализались?! — Проорал полицейский, внимательно вглядываясь в зрачки каждого из троицы, ища признаки наркотического опьянения. По его лицу отчетливо читалось: «Они тут что, умудрились упороться дрянью какой-то? Приход словили?» — Какой труп, вашу мать?!
Заключенные синхронно обернулись ко мне и непонимающе вытаращили глаза, когда увидели, что их товарищ вполне спокойно стоит рядом, потирая покрасневшую шею.
— Якорь? Ты живой? — В голосе одного из урок звучало неподдельное удивление, ведь они твердо уверились, что тот уже отбросил коньки.
— Да лучше б я сдох, чем с такими ссыкунами сидеть! — Якорь говорил немного сипло, похоже я немного перестарался и чуть-чуть сплющил ему гортань. Боюсь, он теперь и останется навсегда таким сиплым, потому что мертвецы не склонны к регенерации, или склонны в очень незначительной мере.
А я стоял и думал… пара уколов Силы, и никто меня здесь не удержит. Я выйду на волю и займусь поиском тех, кто собирался отправить меня на свидание с Дьяволом.
— Ты че, Якорь, да мы же за тебя…
— Так, кончай базар, смельчаки! Еще хоть один кипиш поднимите, и останетесь у меня не только без сортира, но и без жрачки!
С этими словами полицейский убрал дубинку и направился к двери, подставляя свою широкую спину под удар моего дара… ну же, что может быть удобнее марионетки-надзирателя, который ночью самостоятельно тебя выведет из камеры?
И я уже сформировал непроглядно черную иглу из Силы, которой мог в считанные мгновения оборвать жизнь полицейского, но здравый смысл вдруг вторгся в мои намерения, грубо загнав жажду смерти куда-то на задворки сознания. Я вспомнил, Борова, а точнее то, как он убил своего босса и следом застрелился сам. Вспомнил, сколько подозрений и вопросов вызвало это у того же Хана, вспомнил его подозрения на тот счет, что я могу управлять людьми посредством гипноза… он опасно близко подошел к разгадке моей тайны, и если сейчас я проверну нечто подобное, то боюсь, что к моей персоне появится слишком много вопросов. А я этого не могу допустить, так что придется еще немного подыграть Сухову, пусть думает, что я целиком в его руках.
Шумно громыхнули металлические запоры, лишая меня шанса нанести удар, и я, тяжело вздохнув, развеял готовую сорваться игру мрака.
В это время зэки сконфужено повернулись к своему дружку и начали с ним виновато объясняться, а я уже не стал контролировать мою новую марионетку, дабы не навлечь на себя подозрений. Пусть ведет себя так, как привык при жизни, это будет более правдоподобно, чем если я буду постоянно вмешиваться в его поведенческие привычки.
Краем уха слушая оправдания уголовников, я улегся на свободную шконку, где помимо заляпанного матраца не было ни простыни, ни даже подушки. Уголовники сперва заверяли своего мертвого товарища, что тот им как брат, что за него они любому пасть порвут, и что они «по чесноку» огребли вместе с ним от непонятного фраера. От меня то бишь. А потом они плавно перешли на обсуждение того, что со мной сделают, когда я усну.
— Давай, когда этот, — короткий кивок в мою сторону, — заземлится, навалимся и переломаем ему ноги?
— Не, лучше давай ему «темную» устроим и отпетушим гондона!
— Точно! Надо его опустить, а то он борзый какой-то. Сразу обозначим, кто он есть на самом деле!
— А ты, Якорь, чего молчишь?
— Потому что ничего вы не сделаете. — Просипел мертвец.
— Чего-о? Да ты чё, внатуре?! Ты в нас сомневаешься? Думаешь, мы очкуны какие-то?! Мы ж тебе все объяснили, давай завязывай со своими предъявами!
— Я не об этом, — покачал головой труп, — вы ему просто не станете ничего делать, потому что иначе он всех тут замочит.
— Да как так-то?! В смысле?
— Яйца повисли! Ты же видел, что он всех нас положил, и даже не вспотел? Хочешь как я без зубов остаться?
Задумавшись над словами марионетки, остальные замолчали, то и дело бросая на подбитые рожи друг на друга короткие взгляды.
А я украдкой улыбнулся и повернулся к стенке, прикрывая глаза. Ну, теперь можно и вздремнуть. Даже если уголовники решатся на меня напасть, пока я сплю, то моя новая марионетка меня предупредит заранее.
Хоть у меня и был уже достаточный запас Силы, чтобы умертвить всех здешних зэков, но я не стал этого делать. Энергия по-прежнему продолжала утекать, уже не так быстро, как в больнице, но все же. Поэтому, эти трое были просто моим запасом на черный день, если я опять буду опустошен. Так сказать, мои консервы.
Я уйду, когда почувствую, что окончательно буду готов, а пока эти застенки будут моим убежищем. Никакие стены и решетки меня не смогут удержать. У меня уже созрел кое-какой план, реализовав который я смогу спокойно заняться своими делами. Но для этого нужно было дождаться суда…
Глава 7
Утром я хоть и поднялся ни свет ни заря, но пребывал в таком прекрасном расположении духа, в каком не просыпался, пожалуй, с самого начала моих злоключений. Поддавшись какому-то злому азарту, я пинками разбудил троих своих ничего не понимающих сокамерников, и устроил себе интенсивную тренировку. Поначалу они как-то неохотно отбивались от моих звонких лещей, но потом бешенство напрочь застлало им разум, и они очень активно включились в драку.
По моим ощущениям, я гонял их под ускорением минут сорок, но на самом деле, минуло едва ли больше пятнадцати. За это время несчастные уголовники как только не были биты. Их щеки распухли и были уже даже не красные, а фиолетовые, а все открытые участки кожи покрылись бордовыми отпечатками моих пальцев. В конце концов, они выдохлись, став практически бесполезными как тренировочные снаряды. Мне с большим сожалением пришлось закруглиться и отложить на некоторое время тренировочный процесс.
Я принципиально не бил кулаками, локтями и коленями, чтобы не вывести свои «снаряды» из строя раньше времени, ведь неизвестно еще, сколько мне тут сидеть. Похоже, я уже достаточно восстановился, чтобы суметь противостоять нескольким противникам. Сейчас бы я с легкостью справился с теми двумя полицейскими, что подловили меня на выходе из больницы…
Мой наполненный Силой организм восстанавливался так интенсивно, что от вчерашнего объема энергии осталась едва ли половина. Похоже, что вскоре наступит время раскупорить еще одну «консерву», да только возникал резонный вопрос — что мне потом делать с этими марионетками, если меня либо их неожиданно этапируют, например, в соседний регион? М-да, надо подумать, как от них избавиться, чтоб не навести на себя никаких подозрений. В ограниченном пространстве камеры не так уж и много вариантов…
Нахлестав от души троицу уголовников, которые искренне недоумевали, почему я не трогаю их дружка Якоря, и почему тот не встает на их защиту, я перешел к отжиманиям, предоставив возможность зэкам выяснять отношения с мертвым товарищем. Где-то на пятом или шестом подходе, когда я сделал совокупно уже около трехсот отжиманий и знатно вымотался, загромыхала железная дверь. Внутрь заглянул полицейский, Юра, вроде, который конвоировал меня вчера к снежной королеве.
