— Вижу, похоже на… хм… хотя нет, вряд ли…
— Говори-говори, не стесняйся! — Настоял Хомич.
— Похоже на следы от лейкопластыря…
На изменившем цвет теле теперь гораздо более отчетливей выделялся своеобразный след.
— Все верно, Антон! Это следы клеевой основы пластыря.
— Но… я не понимаю… откуда они взялись?
— Ты подожди, — Никита Михайлович помахал перед подчиненным пальцем, — это еще не всё! Загляни.
Хомич снова запустил пальцы покойнику в рот и раздвинул челюсти.
— Посвети чуток. — Старший судмедэксперт протянул небольшой ультрафиолетовый фонарик, который используют для поиска различных биологических и химических следов.
Волков склонился над патологоанатомическим столом и начал внимательно рассматривать полость рта у трупа, ища, что же именно его начальник там обнаружил.
— Мать честная! Да как же мы это могли не заметить раньше?! У него же все нёбо закопченное!
— Фух, ну слава богу… — Хомич картинным жестом изобразил, что смахивает пот со лба, а на недоумевающий взгляд подчиненного пояснил: — Просто думал, что я уже умом повредился, и мне это всё привиделось. Всё верно, Антоша, у этого трупа во рту я обнаружил следы меди, свинца и цинка, что остаются после возгорания бездымного пороха. И если ты посмотришь на его размочаленные гланды, то наверняка догадаешься, что их разорвало пороховыми газами в момент выстрела. А это значит что?
— Это значит, что выстрел был произведен в упор, Никита Михайлович! Прямо в открытый рот!
Ошарашенный этой простой, казалось бы догадкой, Волков начал расхаживать по секционной взад и вперед.
— Как? Ну как мы этого не заметили с самого начала?!
— Не мельтеши Антон! Присядь! Вполне легко могли не заметить. Нам же привезли сразу два десятка трупов, попробуй тут не упустить чего-нибудь из виду.
— Ну, если только так… — неуверенно согласился с начальником парень. — Но все же, что нам делать с этим жмуриком?
— Что-что… сообщим Сухову.
— А ему-то зачем? — Удивился Волков, не понимая, какой интерес может быть у генерала-майора целого ведомства к старому трупу.
— Генерал сам просил сообщать ему лично обо всех странностях, что мы сумеем обнаружить.
— Он так и сказал: «Странностях?»
— Да, Антоша, это дословно.
— Полагаете, Никита Михайлович, он ищет что-то конкретное?
— Наверное, иначе, зачем бы он стал акцентировать на этом внимание?
— Как думаете, а у других тел мы не могли чего-нибудь упустить такого же?
— Как знать… но их уже не сегодня, так завтра, увезут на погребение, так что вряд ли мы успеем тщательно осмотреть больше десятка тел, даже если с нас снимут всю остальную работу.
— Точно, Никита Михайлович, точно…
— Ладно, Антош, я пойду позвоню Сухову, ты приберись пока тут.
— Да, конечно…
И старший судмедэксперт оставил своего молодого коллегу наедине с таким странным и загадочным покойником.
Глава 8
— Прошу всех встать! ¬ — Громко объявила секретарь судебного заседания, когда в зал вошла женщина в черной судейской мантии.
Я не изменил своего положения, поскольку и так уже стоял. В клетке, куда меня завели, не было предусмотрено никакого посадочного места, ни лавки, ни даже табуретки… ну да ладно, постою, не сломаюсь. Здоровье уже позволяет. Я уже провел здесь около часа, и за это время сторона обвинения успела только зачитать несколько томов, из которого состояло мое дело. А теперь же мы должны были перейти к рассмотрению доказательств… любопытство меня просто снедало.
— Садитесь, пожалуйста! — Судья вовсе не выглядела строгой или злобной, какой ей, в моем понимание, надлежит быть. Это оказалась простая румяная женщина, немного с избыточным весом и до невозможности добрыми глазами. Мне даже как-то не верилось, что она способна вообще хоть кого-то приговорить.
— Итак, вопрос с прессой решили, — она обратилась к нескольким журналистам, что робко терлись у входа, — хоть заседание и идет в закрытом формате, но вам разрешили вести съемку. Из зала выходим только в перерыве, это понятно?
Корреспонденты охотно закивали и, не скрывая улыбок, рассредоточились по задним рядам зала, не рискуя лезть ближе, дабы не спугнуть внезапную удачу.
— Отлично… итак, слово предоставляется государственному обвинителю! Малхасян Алия Эриковна, пожалуйста, продолжайте!
— Спасибо, Ваша честь. — Со своего места подскочила жабоподобная тетка в синем прокурорском кителе с майорскими погонами, и начала тараторить, хватая со стола то одну, то другую бумажку. — Уважаемые участники процесса, позвольте вас заверить, что сегодня скамье подсудимых находится опаснейший преступник! Секирин Сергей Анатольевич совершил циничное и хладнокровное убийство, а после, желая сокрыть свои злодеяния, спрятал тело своей изуродованной жертвы, Вагина Анатолия Станиславовича, в заброшенном коллекторе…
— И изнасиловал еще…
— Подсудимый, вам еще дадут слово, — судья строго посмотрела на меня, однако голоса не повысила, — а пока будьте добры, пожалуйста, не мешайте.
Я неприязненно глянул на нее, но все-таки замолк, поскольку на такое вежливое замечание совсем не хотелось отвечать грубостью. Но я осознавал, что каждый… абсолютно каждый в этом зале был в моей власти, и оставался живым только по моей милости. И еще потому, что мне не нужны были здесь трупы, поскольку сидеть мне явно предстоит дальше, чем сорок километров от Москвы, и как себя будут вести марионетки без моего пригляда, я выяснять не собирался.
— Спасибо, Ваша честь! — Жаба в кителе склонила голову так низко, будто бы поклонилась, а на мою реплику она и не отреагировала вовсе, даже не глянув в сторону меня. — Следствию удалось установить, что подсудимый был последним, кто видел убитого, таким образом, Секирин с самого начала был единственным подозреваемым в исчезновении Анатолия Вагина. Но, понимая свою виновность и опасаясь наказания, Сергей Анатольевич начал скрываться от следствия. Он перестал появляться по месту своей регистрации и сменил телефон, усложняя его поиски.
Ах, ну-да, ну-да! А то что меня замочить пытались все, кому только не лень, это и не считается. Но все же интересно, как все-таки они установили, что я виделся с Вагоном? Насколько помню, то всю информацию, которая могла меня скомпрометировать, я с видеоглазка удалил, неужели они как-то сумели все восстановить?
— Ваша честь, позвольте обратиться к подсудимому?
— Обратитесь, Алия Эриковна, обратитесь.
— Сергей Анатольевич, — прокурор впервые за все заседание повернулась ко мне, — давайте вы сэкономите нам время, и просто признаетесь во всем? Согласитесь, у вас нет никаких доводов против собранных следствием доказательств.
— Сожалею, э-э-э… — я попытался припомнить имя жабы, но слишком уж оно было для меня необычным, — товарищ майор, но как всем известно, на меня было совершено покушение, после которого я перенес достаточно длительную клиническую смерть. И это не могло не сказаться на моем психическом здоровье. В общем, я не очень хорошо помню события из своей жизни, в частности то, в чем вы меня обвиняете. А с доказательствами меня не знакомили, но вы и так, наверное, об этом знаете.
— Очень удобно, Сергей Анатольевич, — она просто пропустила мимо ушей мой последний выпад по процессуальному нарушению. Удивительная способность слышать и отвечать только на то, что удобно. — Понимаю. Что ж, тогда перейдем к сути. Скажите, когда вы последний раз видели Анатолия Вагина?
— А я человека с таким именем и не знал. — Шутка ли, но я даже и не соврал. Ведь я имя Вагона узнал только после того, как он испустил дух под моими кулаками. А после смерти он был кем угодно, но никак не человеком. Так что формально, в моих словах не было ни капли лжи.
— А что вы скажите на это? — Жаба повернулась в сторону судьи, и после ее разрешительного кивка распорядилась: — Вкатите, пожалуйста, телевизор!
А у меня после этого обмена взглядами сложилось впечатление, что я не на суде, а на сцене театра, где все играют давно отрепетированный спектакль, и только я один до сих пор даже не видел своей части сценария.
