Когда Джулиан вошел, король резко спросил, не запамятовал ли лорд о его приказе привезти с собой миледи Еву?
Джулиан был бледен, повязка на его голове истрепалась. Выглядел он усталым и каким-то поникшим.
— Я ничего не забыл, сир. И своего долга перед вами также. Поэтому я приложил все усилия, чтобы отговорить леди Еву от этой поездки. У нас с ней была долгая и не совсем приятная беседа. Но все же мне удалось убедить эту даму, что, пока вы не в безопасности, пока не покинули Англию, она будет для вас лишь обузой. К тому же для женщины вытерпеть подобную скачку весьма нелегко. Я объяснил леди Еве, что для нее лучше, если она примкнет к Вашему Величеству, когда вы окажетесь уже в безопасности, за морем. Тогда она, возможно, приедет к вам. Если пожелает и решится — когда я уезжал, в Сент-Прайори прибыл полковник Гаррисон, и она осталась с ним.
Карл устало провел рукой по небритой щеке. Что ж, Ева вполне могла сообразить, что положение супруги помощника шерифа в Хемпшире для нее надежнее и безопаснее, чем сомнительное счастье быть одной из любовниц короля-скитальца. И все же, когда он вспомнил, как она умоляла его не оставлять ее… ему стало грустно. Хотя, может, Джулиан и в самом деле убедил ее. Он обладал известным красноречием, когда считал это необходимым или его вынуждало к этому чувство долга. Причин не доверять лорду Грэнтэму Карл не видел, он знал, что Джулиан совсем не умеет притворяться, и убедился в этом во время их одиссеи, когда он куда лучше своего спутника мог изображать «круглоголового». И еще он подумал, что, наверное, оно и к лучшему, ибо теперь у него не будет болеть душа, что он сломал жизнь Евы. Не возникнет чувства вины перед ней, когда ему придется оставлять ее ради более важных дел, и не придется давать пояснения своим сторонникам, какие отношения связывают его с дочерью парламентария Робсарта.
— Ты свободен, Джулиан, — устало произнес король. — Я оторвал тебя от стола, а тебе следует подкрепиться после дороги.
— А вам, сир, просто необходимо отдохнуть. Вы все увидите в ином свете, когда поспите.
Карл вяло улыбнулся. Он не мог побороть невольную грусть.
— Тебе тоже следует отдохнуть, Грэнтэм. У тебя утомленный вид. И… О, что это? У тебя на манжете кровь!
Джулиан нервно стал заворачивать под черный бархат рукава кружево, покрытое бурыми пятнами.
— Это ничего, сир… Просто в дороге у меня открылась рана… в плече, оставшаяся после поединка с Гаррисоном. Я как-то не обращая на нее внимания, но она вдруг стала сильно кровоточить. Пришлось даже сделать остановку в Хембодоне и перевязать себя. А так как я неумелый лекарь… Вот, испачкался. Простите мою неряшливость.
Король почти подсознательно ощутил неприятное волнение, но был слишком утомлен, чтобы о чем-то думать, и лишь вяло махнул рукой.
— Пустое, Грэнтэм. Можешь идти.
Когда Джулиан вышел, Карл устало опустился на кровать. Он чувствовал себя совсем разбитым и расстроенным. Хотя к чему огорчаться? Все вышло совсем неплохо. Так он, по крайней мере, считал сейчас. У него не было бы сил сейчас заниматься еще и Евой: бессонная ночь, нервное напряжение, а потом и изнурительная скачка по враждебной территории совсем доконали его. Не думая ни о чем, зная, что впереди у него есть несколько часов для сна, он, не раздеваясь, растянулся на кровати и тотчас погрузился в сон.
В два часа ночи лорд Уилмот расплатился с хозяином гостиницы за комнаты, ужин и стал собираться в дорогу. Он вызвал к себе Грэнтэма и сообщил, что они с полковником Гоунтером и капитаном Татерсеном выедут немедленно, а Фрэнсис Мансел вернется в Саутгемптон. Грэнтэм пока останется в гостинице с Его Величеством. Так, небольшими группами, они меньше привлекут к себе внимание. Кроме того, он должен еще до прибытия короля убедиться, что больше ничего не помешает отплытию, да и за не в меру догадливым капитаном стоит присмотреть внимательнее. Джулиан с королем присоединятся к ним позже. Двигаться им предстоит на запад вдоль побережья, где нет проезжих дорог и местность, в общем-то, пустынна.
— Вот, я опять доверяю вам нашего короля, — улыбнулся Уилмот. — Но, как показало время, с вами Его Величество находится в наибольшей безопасности.
Он пожал на прощанье Грэнтэму руку. Лицо того оставалось бесстрастным; он учтиво поклонился.
«Странный он все-таки человек, — думал, отъезжая, лорд Уилмот. — Сухой, замкнутый. Есть в нем даже нечто неприятное, даром что красив, как Адонис. Но положиться на него можно. Этот на все пойдет во имя долга».
В положенное время Джулиан разбудил короля. После отдыха тот выглядел лучше — кратковременный крепкий сон придал ему сил: Их лошадей подвели к задним дверям гостиницы, и заспанный хозяин смог еще раз приложиться к руке Его Величества, уверяя, что целует самую благородную руку Англии.
Ветер уже стих. Луна светила достаточно ярко, и они хорошо видели дорогу, пролегавшую вдоль самого берега моря. Король с наслаждением втянул прохладный, солоноватый воздух — запах надежды, запах свободы. Настроение у Его Величества было приподнятое.
Они быстро проскакали пару миль, отделявших Брайтхелмстоун от Саутвика. Берег делал изгиб; на холме над морем были видны строения деревни. Где-то одиноко лаяла собака.
Джулиан указал на развалины ветряной мельницы в стороне.
— Сюда, сир, здесь мы оставим лошадей. Далее пойдем пешком. Прилив еще не затопил русло реки, и мы сможем беспрепятственно добраться до корабля.
И все же, когда они спустились с холма и, пробравшись сквозь заросли камыша, вышли в русло, под ногами стал расходиться ил, захлюпала вода.
— Начинается Прилив, — спокойно заметил король.
У них было достаточно времени, чтобы успеть обогнуть холм и выйти к пристани, где их должен был ожидать «Сюрприз». Идти предстояло не менее мили; в этот момент Джулиан предостерегающе схватил короля за руку.
— Слышите!
Карл замер. А затем за шорохом сухого камыша и сквозь крик совы он явственно различил топот копыт. Кто-то галопом несся по дороге, по которой они приехали.
— Одинокий всадник, — заметил король. — Но лучше не связываться. Укроемся среди камыша.
Джулиан последовал его совету, однако выхватил пистолет и взвел курок. Они замерли.
Топот все приближался, а потом замер где-то рядом. По-видимому, всадник остановил коня на обрывчике, как раз недалеко от них. Они даже смогли различить во тьме его силуэт. Слышно было, как всхрапывает его конь и позвякивают удила.
В этот миг показалась луна, осветив преследователя, и они оба узнали его.
— Гаррисон! — вырвалось у короля удивленное восклицание.
В тот же миг краем глаза он заметил, как Грэнтэм вскинул пистолет. Лорд был меткий стрелок, и он бы не промахнулся, если бы король тотчас не ударил его по руке. От неожиданности удар оказался сильнее и оружие, выбитое из рук Грэнтэма, описав дугу, отлетело в камыши.
