— Эка тебя, Андрей Геннадьевич прижало, да? А на вечеринке ты мне с важным видом рассказывал, что все у твоего Управления на мази, и что расследование идет своим чередом. А оно выходит, что брехал? А может, ты и сейчас мне по ушам ездишь?
Ну же, давай… проткни этого интригана к чертям собачьим, убей! Вот дьявол! Снова не вышло…
— Сергей, не издевайся, прошу тебя. — Генерал насупился еще сильнее, отчего лицо его стало похоже на грубо вытесанного деревянного идола, каких иллюстрируют в учебниках и энциклопедиях, рассказывая о язычестве. — Я с тобой был сейчас предельно честен, и рассчитываю на взаимность.
Ах ты, собака усатая! На взаимность он рассчитывает… ну, дай я до тебя… черт! Есть! Получилось! Я понял, как нужно действовать! Нужно сперва создать основание, эдакий каркас, а только потом напитывать его Силой, а не пытаться создать иглу целиком, как я это делаю перед собой. Это гораздо дольше, зато работает! И прямо сейчас, по десятку протянутых пуповин, энергия накачивала вытянутое острие, которое я воткну в сердце генерала, как только оно обретет достаточно мощи…
— И какой же честности ты от меня ждешь, Сухов?
— Скажи, Сергей, — он впился в меня немигающим полубезумным взглядом, горящим, словно у какого-то фанатика, — а ты умеешь только разговаривать с мертвыми или что-то еще?
От этого вопроса я чуть не выронил трубку, прижатую к уху. Я не ослышался? Он действительно это спросил?! Как?! Как он мог об этом догадаться? Хотя стоп, отставить панику. О чем он вообще мог догадаться? Могли ли они найти какие-нибудь следы на трупах, которыми я верховодил? Черт его знает… но как они связали их со мной? Блин, да очень просто! Тела в перевернутой машине, где обнаружили меня, и тела в особняке — по ним наверняка легко сумели определить, что большинство из них Штырёвские прихвостни. А тут и я рядышком. Впрочем, мое присутствие в том автомобиле ни о чем еще не говорит. Штырь меня хотел убить? Хотел. Органы об этом знали? Определенно. А я был при смерти? Да даже хуже, я был на грани. Значит, вполне логично, что меня могли просто везти на мои же похороны.
Собственно, еще Гуляев в больнице подверг эту версию критике, говоря о том, что тела, обычно, везут из города, а не в город, но это лишь его догадки, и не более. Так что с этой стороны вряд ли могут быть какие-нибудь догадки. Тем более, кто в здравом уме предположит, что все мои спутники были мертвецами?
Так, пауза опять затягивается, нужно что-нибудь срочно ответить. Что-нибудь нейтральное, несерьезное и в то же время предельное честное…
— Так что, Сергей? Что ты умеешь еще?
— Я умею их делать, Сухов.
Генерал несколько секунд играл со мной в гляделки, пока я лихорадочно снова пытался напитать Силой острие за перегородкой. Его нельзя оставлять в живых… никак нельзя. Слишком опасные вопросы он задет, и слишком о многом подозревает.
— Ты согласен помочь мне? — Полицейский неожиданно задал следующий вопрос, словно забыл, о чем спрашивал до этого. Но я достаточно хорошо знал генерала, чтобы понять, что это не внезапный приступ склероза. В этой беседе каждое слово было тщательно взвешенно, выверено и сказано именно тогда, когда его следовало сказать. Он в этот раз куда более тщательно подошел к подготовке диалога, нежели при нашем предыдущем разговоре.
— Да.
Еще чуть-чуть… буквально пара секунд, и он обмякнет в кресле с остановившимся сердцем… давай же!
— Хорошо. Тогда завтра я обо всем распоряжусь, и тебя вывезут отсюда. До встречи, Сергей.
Не став слушать больше ничего, генерал бросил трубку и встал. Он уже сделал шаг к выходу, прочь от стеклянной перегородки, а я только закончил формирование иглы. Еще один шаг, и я запускаю её прямо ему в спину. Третий шаг. Расстояние увеличивается, а управлять моим снарядом через преграду оказывается неожиданно тяжело. Четвертый шаг. Острие начинается распадаться, теряя волокна тумана. Пятый шаг. Моя стрела окончательно развеялась, так и не достав Сухова… полный провал…
Полицейский на секунду замешкался и оглянулся на меня, все еще сидящего с трубкой возле уха. Он все же что-то почувствовал…
Глава 14
Демин сидел в каком-то задрипанном заштатном кафе, которое никто в здравом уме даже и не захочет посетить. Однако по непонятным ему причинам, оно вовсе не пустовало, и полковник упорно не мог понять, что здесь так привлекает людей? Наверное, дешевое разведенное пиво, что по вкусу было немногим лучше коровьей мочи, больше просто нечему. Ну не грязные же столы с прожженными скатертями и обоссанный нужник?
Фээсбэшник раздраженно ждал своего нерадивого подчиненного, который с настойчивостью хронического неудачника умудрялся проваливать все порученные ему задачи. Когда Андреев самонадеянно доложил, что Секирин не жилец, и в красках рассказал, как видел его распростертое окровавленное тело, Демин выдохнул с таким облегчением, будто у него с плеч свалился целый горный массив. И даже непонятная группа поддержки Секирина, что каким-то образом сумела одолеть в рукопашной схватке вооруженных вагнеровцев нисколько его не беспокоила. До недавнего дня…
Громом среди ясного неба грянули новости в СМИ — Секирин жив, здоров, но осужден за убийство какого-то уголовника. Демин в панике кинулся пробивать сведения по своим каналам и с холодеющим сердцем сумел узнать некоторые подробности, которые на все сто процентов подтверждали информацию журналистов.
Как он краснел, бледнел, а потом зеленел перед своим негласным вышестоящим начальством, Демину даже вспоминать было тошно… скотина Андреев! Он ответит за все, дай только срок…
Наконец дверь заведения распахнулась, звякнув колокольчиком, и внутрь, сопровождаемая холодным сквозняком, вошла узнаваемая фигура капитана, который не озираясь целенаправленно двинулся к столику Демина.
— Товарищ пол…
— Рот закрой, идиот! — Рассерженно змеей зашипел на него Демин. — Ты еще, баран, по фамилии ко мне обратись!
— Виноват… то есть, извините.
После очередной своей неудачи, Андреев стал таким покладистым и запуганным, что с ним было почти приятно работать. Он и сам ощущал из необъяснимое чувство вины, не сколько из-за провала операции, сколько из-за той информации, что он принес. Андреев уже смутно догадывался, насколько истощился его персональный кредит доверия перед полковником.
Однако капитан в упор не мог понять, как Секирин сумел выжить! Это просто было нереально! Хоть фээсбэшник и не имел опыта боевых действий, но что такое очередь из автомата Калашникова с расстояния в десяток метров осознавал прекрасно. Это верная смерть, без каких-либо вариантов!
— Давай, что ты там узнал? — Поторопил подчиненного Демин, прерывая затянувшееся молчание.
— Кхм… да. — Александр встряхнулся, отгоняя непрошеные мысли. — Все подтвердилось. Сухов поехал в «Матросскую тишину».
— Вербует, сука…
Полковник сжал кулак, будто собирался стукнуть по столешнице, но в последний момент оглядел зал с другими посетителями кафе, и медленно опустил руку обратно.
— Наверняка. Еще я узнал, что если тот с Секириным не договорится, то медиума перевезут из СИЗО в тюрьму, но мне не удалось установить в какую именно. Вряд ли далеко, ведь он им нужен здесь, в Москве.
— Это и так было понятно, осел! Не станут его в следственном изоляторе вечно держать! Еще что-нибудь нарыть удалось?
Полковника просто распирало от ненависти к этому кретину, и он не то чтобы не видел смысла себя сдерживать, он просто физически был не в состоянии остановиться крыть его последними словами. И не приведи господь, эта падла хоть что-нибудь вякнет поперек! Демин тогда за себя ручаться не станет…
— Я узнал, кто тогда был в машине с Секириным, когда не вышла подстава… — Андреев украдкой огляделся и понизил голос до едва различимого шепота, — подстава с трупом участкового.
— И? Кто они?
— Это люди покойного Штыря.
Полковник озадаченно потер подбородок и посмотрел на своего подчиненного трудночитаемым взглядом.
