прикоснусь.
К просящему взгляду теолога тут же присоединились ещё два. Только у этих хоть как-то получалось потревожить стену, выстроенную как раз для этих целей – не пускать никого внутрь. Тимофей был глубоко убеждён, что эмпатия сгубила больше жизней, чем алкоголь и сигареты.
– Я надену на неё наручники, – произнёс Ганич. – Она мне как бы… доверяет. Нужно только подержать её…
Буров замялся. И, видимо, руководствуясь поговоркой про ковку и железо, Ганич лихо открыл изолятор. Войдя, он и в самом деле спокойно обошёл девушку, завёл ей руки за спину, и активировал наручники.
– Просто… она сильно брыкается… – оправдывалась Виктория.
Вошёл и Буров, грубо отодвинул Ганича и взял Милош за плечи. Соотношение толщины рук девушки и хвата кистей инженера оказалось таким, что средним пальцем он коснулся большого.
Рината и Вика, одна держа пищу, другая разжимая рот, принялись её кормить. Милослава хрипела, булькала и не думала глотать кашицу, та самотёком скатывалась в горло. Спустя дюжину ложек, когда казалось, что опасения были напрасны, Милош вдруг поперхнулась и её вырвало. Бурова вся эта процедура начинала раздражать.
Милош дали воды, но она и не думала пить – жидкость тут же оказалась на полу. Как и последующие ложки с пищей. Вскоре Милослава начала дёргаться, достаточно ощутимо даже для Бурова, да ещё и громко мычать, пуская слюну.
Терпение Истукана оглушительно взорвалось. Он с силой швырнул повреждённую вглубь изолятора, за себя, вытолкал сердобольных кормильцев и молча принялся осматривать панель управления переборкой изолятора, занимая собой весь проём. Они что-то говорили, он не слышал. Только когда убедился в исправности панели, обратил на них внимание.
– Как же так! Нужно же хотя бы наручники снять! – охал Ганич.
Буров посторонился и сложил руки на груди. Леонид Львович юркнул в изолятор и тут же вышел с наручниками.
– Переборку, – напомнил великан, и тот, кивнув, нажал на панели управления соответствующий сектор. Прозрачный шлюз негромко щёлкнул, закрываясь.
Никто и не заметил, как в отсеке появился Бёрд. Видимо, шёл на помощь дамам и богослову, но не успел и теперь видимо расстраивался. Эдакий паладин её величества.
– Неудачно? – зачем-то спросил он очевидную вещь.
Ответить ему не успели. Удар в переборку изолятора был настолько сильным, что вздрогнули все. Будто кто-то нечеловеческой силы швырнул бедолагу Милош в прозрачную преграду.
Повреждённая смотрела на них не так, как минуту назад. Вполне осмысленный взгляд перетекал с одного на другого, пока не дошёл до Майкла.
– Пришла в себя? – робко предположил Ганич.
Ответ ему дала сама узница. Она вдруг изобразила нечто, напоминающее лицевую гимнастику: она часто опускала нижнюю челюсть насколько это возможно, одновременно шевелила губами, бровями, ушами – словом всем, что вообще могло шевелиться на лице. И продолжала смотреть на Бёрда. Неотрывно.
Майкл вздрогнул и вытянулся, как по команде смирно. Казалось, он впал в транс: рот широко раскрыт, голова слегка набок, взгляд чуть исподлобья тускл. Гладкая кожа лица сделалась и вовсе похожей на пластмассу…
– Майкл?.. – коснулась его плеча Вика, но он не отреагировал.
Милош подняла руку. Оторвала взгляд от американца и уставилась на собственную ладонь, точно видела её впервые. Не заметить в глазах удивление, перемешанное с брезгливостью, было сложно. Секунды три девушка шевелила пальцами, потом поднесла к ладони другую руку, и с её помощью соединила указательный палец со средним, а мизинец с безымянным. Получившуюся мнимо трёхпалую ладонь она немедленно приложила к поверхности перегородки.
Всё это время лицо её находилось во власти безумного театра гримас. Но стоило Милош подобным образом сложить пальцы, как вдруг всё прекратилось. Напоследок она будто бы что-то сказала одними губами. Очень похожее на английское «save her».
И внезапно закатила глаза, без сознания рухнув на пол.
Бёрд, точно его держали до этого за горло, сорвался с места и выскочил в коридор. За ним последовала Виктория, а остальные ошарашенно уставились на мирно посапывающую повреждённую.
– Знаете, что самое интересное во всей этой ситуации? – таинственно улыбаясь, сверху вниз спросил Буров. Рената и Ганич, ещё не отошедшие от увиденного, с вниманием вслушавшихся в историю детей посмотрели на него. – А то, что технических неисправностей переборки изолятора нет.
– То есть, – Ганич сглотнул, – она каким-то образом…
– Её кто-то выпускал. Дважды, – Буров поставил точку, точно обрубил клинком логики потянувшиеся было щупальца мракобесия. И зашагал в арсенал. Ему было глубоко плевать на всё произошедшее. Впереди его ждала работа с «Осами».
Выяснилось, что Бёрд-то был не лыком шит. Или Виктория была лучшим в мире психологом. За миг до бегства американец выглядел более чем паршиво. Казалось, ещё чуть-чуть, и он сам рухнет в обморок – настолько сильное впечатление на него произвело безобидное гримасничанье повреждённой. Впрочем, остальные тоже отчего-то впечатлялись. Им, видимо, впервые приходилось наблюдать слившихся. Имена повреждённых ведь тоже вписывались в основание постамента «Слившиеся с космосом», что в стольном Новосибирске.
В арсенал Бёрд пришёл спустя не более получаса после бегства из капсульного. И сразу принялся помогать и советовать – дельно – Бурову в части настройки экзотел, внутри которых уже елозили, осматриваясь и устраиваясь, космопроходцы.
Саныч выглядывал на Бурова с видом человека, которого опустили в чан с чем-то весьма, весьма неприятным. Но своё мнение он держал при себе. Кого интересовало, что он не единожды стрелял в такую вот, только защитного цвета, броню, всем сердцем надеясь, что вместе с безжизненным углепластиком пулемётный калибр прошьёт ещё и чью-то тело?
Роман усердно делал вид, что происходящее его нисколько не трогает. Будто ему и раньше чуть ли не каждое утро приходилось влезать в настоящий шедевр инженерной мысли, чем, безусловно, являлась «Оса».
Роберт же с неподдельным интересом слушал пояснения Бёрда, разглядывал всё, что позволяла разглядеть его большая голова, уже зафиксированная пневмодержателями системы стабилизации. Особенно ему понравилась фраза Майкла: «много не думай». Но смеяться он перестал, когда стало ясно, что это не шутка.
– Экзотело оснащено нейрофильтрами. Но некоторые мозговые импульсы оно вполне может расценить как направленные ему и выполнить. Так что аккуратнее.
Буров то и дело косился на американца. Так быстро прийти в норму, не имея в голове Ординатора… То словно были два разных человека – там, около изолятора, и тут, рядом с двуцветной бронёй «Ос».
Напоследок Буров и Бёрд занесли обратно в арсенал три продолговатых ящика с крупнокалиберными полуавтоматическими винтовками, что на время перекочевали в пустующий склад. Человек с таким оружием
