в том, что до входа в подземелья было десять минут хода. Даже та загадочная штука, что притягивала меня всё это время, и то была ближе.
Закрыв глаза, я потянулась туда своей силой. Мои способности всегда усиливались, когда я чувствовала себя загнанной в угол… И пусть силы у меня были совсем не те, работали они очень похоже. В конце концов, магия была продуктом моего разума, а воспоминания о том, как работали прежние силы, всё ещё были свежи.
Я ощутила их внезапно, в один миг; они были чужеродным присутствием на границе восприятия. Это были насекомые, но размерами они превосходили любых, что мне когда-либо приходилось использовать, исключая разве что Атланта и его родню. Целую секунду я устанавливала над ними контроль — они боролись с моей волей так, как не боролось ни одно насекомое до того.
Получив контроль над их зрением, я обнаружила, что это пауки. Трудно было точно оценить пропорции, но похоже было, что они величиной с крупную собаку, а может и размером с лошадь. Мне отчаянно захотелось узнать, что они такое, но сейчас было не время и не место.
Поттер чихнул у меня над ухом, и вдруг укрывавшие нас ветви разлетелись в стороны, и нас выволокло под прицел чужих палочек.
Один из волшебников присвистнул, и я почувствовала, как другие приближаются.
— Это ж Поттер и его ручная грязнокровка! — сказал первый, туповатый волшебник. Он наставил на меня палочку и ухитрился схватить мою, пока я отвлеклась.
— Нам велели убить грязнокровку, — сказал второй волшебник.
— Как думаешь, Эйвери заплатит, если притащим её к нему? — спросил первый.
По лицу второго расплылась мерзкая улыбочка.
— У него для неё заготовлено что-то оч-чень неприятное. За всё дерьмо, что она сотворила с чистокровными детьми, и поделом ей. Да и Эйвери в последнее время совсем на измене.
Это была основная причина, почему нельзя набирать в команду идиотов. Они не умеют следовать указаниям. Как бы мне лучше поступить, молчать или притвориться испуганной и заплакать? Это может подтолкнуть их к моему убийству.
— Отпустите нас, а не то!.. — закричал позади меня Поттер. Они даже палочку у него отобрать не почесались. Слишком презрительное отношение, за которое они вполне могут поплатиться, если доживут. Я была достаточно близко, чтобы схватить у него палочку и воспользоваться ей. Хотя с учётом направленных нам в лицо палочек, это была бы не самая лучшая идея; по крайней мере, без какого-то отвлекающего манёвра.
Один из них взмахнул палочкой, и Поттер упал на землю, крича. Пытка продлилась совсем недолго, но казалось, прошли часы.
Мои насекомые были бы хорошо видны на белом снегу; так что я спрятала их движение под платьем, распределяя их внутри моей мантии в полной готовности к атаке. Некоторые из них доставали вещи из моей мошны, включая порошок тьмы, петарды и другие вещи, которые мне могли пригодиться.
Нож был чересчур тяжёл для насекомых, так что я оставила его в сумке. Вряд ли я вообще успела бы его применить.
— Гиббон! — проговорил один из мужчин, вышедших из-за деревьев. — Вы их нашли! Это великий день для Тёмного Лорда!
Другой посмотрел на меня и спросил:
— Почему грязнокровка ещё жива?
— Мы решили, что Эйвери захочет провести с ней несколько приятных часов, — ухмыляясь, сказал Гиббон. — Может, хоть пэмээсить перестанет.
— Хмпф, — сказал третий. — Ну что, надо нам валить. Дамблдор в замке поднял тревогу. Наверное, он добавил ещё несколько сигнальных заклинаний, о которых не знал Тёмный Лорд.
— Тёмный Лорд не говорил, что нам нельзя сперва поразвлечься с мальчишкой, — сказал Гиббон. Он вновь поднял палочку.
— Он и обратного не говорил, — сказала я.
— Что?
— Он велел вам привести к нему мальчика целым и невредимым, а вы что устроили? Круциатусом его приложили? Думаете, он обрадуется, когда об этом узнает?
— Что бы ты понимала, сучка?! — спросил он. Он направил на меня палочку, и в следующий миг мир утонул в боли.
Я рассмеялась.
Было больно; по привычной мне шкале было больно на восемь баллов из десяти. И всё же, мне раньше перепадало и двенадцать, и никакая боль, испытанная впоследствии, не шла с тем разом ни в какое сравнение.
Покачнувшись, но устояв на ногах, я заставила себя улыбнуться.
— Чё? — произнёс мужчина, и рука его, держащая палочку, вдруг ослабла.
— Обычно я не даю людям таких шансов, — произнесла я. — Но сегодня побуду доброй. Бегите, и я позволю вам остаться в живых, по крайней мере, сегодня. Если нет — я вас убью. Я убью ваших друзей, ваши семьи. Уничтожу всё, что вы когда-нибудь любили.
— Никуда мы тебя не потащим, — фыркнул мужчина. — Вот ещё, возиться с тобой.
Он решил попробовать меня убить.
— Я предупредила.
Насекомые вложили порошок тьмы в мою ладонь, и я бросила его на землю, одновременно уклоняясь. На том месте, где я только что стояла, пронёсся зелёный всполох, но существа, которых я призвала, уже были на деревьях. Они упали на людей. В кромешной темноте сверкали зелёные вспышки, слышались крики умирающих. Я бросилась вперёд и схватилась за палочку в руках у Пожирателя Смерти.
Его рука сжалась сильнее, но я уже дотянулась до его рта и впихнула туда петарду.
Я почувствовала, как расслабилась его хватка, и мужчина начал падать. Очевидно, Рождественские Петарды оказались не такими уж и безопасными, как должны были.
Секунду спустя всё было кончено. Пауки потащили людей в глубь леса.
Я слышала, как заворочался на земле Поттер, приходя в себя после боли и пытаясь сделать что-нибудь полезное.
К тому времени, как порошок тьмы стал выветриваться, на земле лежал лишь один мужчина. Он был без сознания; от его челюсти ничего не осталось.
— Эпискей, — сказала я. — Эпискей.
Этого не хватило бы, чтобы восстановить его челюсть, но остановить кровь мне удалось.
— Что ты делаешь? — спросил Поттер. — И где остальные?
— Я заметила на деревьях каких-то гигантских пауков, — сказала я. — Выглядело всё так, словно они
