– Я… Я не причиню вреда… Вам… Лишь демонам…
– Леонард, отойди! – Надорвано прозвучал голос Патрика где-то совсем рядом.
– Она ведь… ОТВАЛИ! – Захария так взглянул на Леонарда, что Страж, потупившись, отступил, пропуская парней.
– Софи… Нет… – Из глаз Патрика брызнули слезы, и он закрыл рот ладонью, наблюдая, как пламя разгорается все больше.
Охотница прерывисто дышала, из последних сил удерживая от взрыва то, что не мог сдержать даже Леонард, которому и принадлежала Буква Огня. Она медленно, но верно сгорала, стоя перед ними…
– ПАТРИК! – Зак толкнул друга, выводя его из ступора.
Ребята подошли к Софи и игнорируя жар, обняли ее, спрятав между собой. Языки пламени жадно перекинулись на них, мигом окутав с головы до ног. Софи пронзительно закричала и внезапно слева от нее, словно пузырек с чернилами, взорвалась Тьма, а справа все залило ослепительным белым Светом.
3 8. И я говорю: «Прощай»
– Тебе нужно поспать, – мягко улыбаясь, сказал Патрик. В его темно-карих глазах проскользнула тревога, настойчиво пробиваясь сквозь нежность и теплоту взгляда. Парень лежал на больничной койке в лазарете тренировочного центра, весь обвитый разнообразными трубками и проводами. По его словам, он совершенно в этом не нуждался, но у медиков на этот счет было другое мнение.
Софи сидела рядом в огромном уютном кресле и отстраненно глядела в окно, пытаясь рассмотреть пейзаж, скрывающийся за пеленой обильного дождя. Смысл слов друга не сразу дошел до нее, они доносились откуда-то издалека и немного искаженно, словно на замедленной пленке.
Мотнув головой, отгоняя сонливость и отрешенность, она перевела взгляд на парня и улыбнулась. Патрик был весьма бледным и уставшим, но даже этот болезненный вид не шел ни в какое сравнение с тем, как он выглядел после того, как их выбросило из Сумрачных Врат на площади Зонго. Тогда он был больше похож на живого мертвеца, который покинул этот мир еще неделю назад, но по каким-то причинам был не в курсе этого и продолжал дышать.
– Еще успею, – сладко потянувшись, охотница подалась вперед и переползла на кровать, уткнувшись носом в мягкое ворсистое одеяло. В то же мгновение она почувствовала прохладную ладонь друга, скользнувшую по ее волосам.
Патрик закрыл глаза и, поудобнее примостившись на подушке, тихо произнес:
– Я так рад, что это все закончилось…
У Софи не нашлось слов, чтобы ответить. События последних двух дней не покидали ее, и стоило лишь закрыть глаза, как перед мысленным взором простирался непроглядный мрак, из которого внезапно вырывалось пламя и окутывало ее со всех сторон. Тело пронизывала острая жгучая боль, от которой хотелось закричать, и это происходило по несколько раз в день. Поэтому, Софи упорно боролась со сном, пытаясь оттянуть момент, когда силы покинут ее и она свалится с ног, позволив страшным событиям вновь захлестнуть ее сознание.
Она ничего не рассказывала Патрику, но он, скорее всего, и сам догадался. Молча взяв его руку, она поставила ее себе под щеку и поуютнее примостилась на краешке койки. Его ладонь приятно холодила кожу, словно вбирая в себя часть бурлящего внутри нее жара. Охотница почувствовала, как напряжение медленно покидает тело, и каждая мышца с облегчением расслабляется.
– Знаешь, а ты самая горячая девушка в моей жизни, – неожиданно произнес Патрик. Его слова прозвучали настолько нелепо, что тихий смешок Софи быстро перерос в громкий хохот. – Что? Я сказал правду! – Парень смущенно улыбнулся.
– Вот ведь тебе не повезло, – охотница встала и, потянув с кресла плед, укрыла им парня.
– Ошибаешься, – не согласился Патрик, покачав головой. – Ты же знала, что…
Тихий, но настойчивый стук перебил его. Дверь приоткрылась, и в палату проскользнул Орфей. Он был одет в черное кашемировое пальто, а в руках сжимал черный зонт. Выражение его лица не поддавалось пониманию, но все же, заметно объединяло в себе невероятную тоску и усталость от всего того, что произошло в последние дни. Под глазами залегли темные круги, кожа отдавала болезненным сероватым оттенком, а бескровные губы дрожали. И что наибольше удручало – янтарные глаза потускнели, утратив привычный озорной огонек, а взгляд и вовсе потух.
– Нам пора, – сухо сообщил охотник, покосившись на Софи. С Патриком он разговаривал утром, так что теперь лишь сдержанно кивнул в знак приветствия.
– Я зайду вечером, – сказала Софи и, наклонившись, поцеловала друга в лоб.
Так же как и Орфей, девушка была одета во все черное: черные брюки, блузку, длинный приталенный пиджак и высокие сапоги. Эти вещи едва удалось откопать дома, ведь Патриоты оставили невероятный беспорядок, и квартира после их визита требовала ремонта. Парадная униформа, висевшая в шкафчике в тренировочном центре, никак не подходила для появления на кладбище, так что пришлось импровизировать. Сняв с вешалки длинное черное пальто, девушка натянула его на себя и поспешила за Орфеем.
Коридоры тренировочного центра пустовали. Все охотники в усиленном режиме патрулировали Дно во всех частях Акрополя, опасаясь возможного повторного бунта демонов. Мастера были уничтожены, и их обещания нового мира рассыпались в прах, но это никак не отражалось на желаниях монстров похулиганить в городе.
Дойдя до конца коридора, Софи оказалась возле палаты Джейн и заглянула в приоткрытую дверь. Девушка сидела в кресле у окна и тихо всхлипывала, а рядом с ней громоздилась гора из использованных бумажных платочков.
Орфей остановился и нажал кнопку лифта. Он так и не произнес ни слова, ступая по коридору, словно на автопилоте, да и вообще в последние дни был крайне немногословен. Софи прекрасно понимала, что ему не нужны псевдо-спасительные словечки вроде: «со временем все будет хорошо», «все наладится» и подобное… Сейчас они были бы больше похожи на брошенную утопающему палку, которую никто не держит на берегу. Это было просто иллюзией, которая вроде как должна очистить совесть и не более. Лифт со скрежетом открылся, и друзья, молча, вошли в кабину.
Эстель и Бестибаль ждали их в холле, неподалеку от парадного входа. Оба директора были одеты в элегантные черные накидки, аккуратно расшитые золотыми нитками. Увидев Софи, директриса поменялась в лице и поспешно перевела взгляд на Орфея.
– Машины уже ждут, – тихо произнесла она, кивая на дверь. – Но если ты не хочешь ехать, никто не упрекнет тебя. Ты можешь остаться в лазарете…
– Вы сами дали мне понять, что от того, что я там торчу, ничего не изменится, – раздраженно отрезал он и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
