– Вы сами дали мне понять, что от того, что я там торчу, ничего не изменится, – раздраженно отрезал он и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.
Эстель переглянулась с Бестибалем и только сейчас Софи заметила, что в этой женщине что-то бесповоротно изменилось. Непроницаемая стена отчуждения и абсолютной строгости, за которой та скрывалась все время, что ее знала Софи, дала трещину. Эстель всегда контролировала свои эмоции и слова, производя впечатление несокрушимой женщины, которая способна испепелить любого человека взглядом или даже небрежным движением бровью. Но теперь она была настолько другой, настолько ранимой, беззащитной и измотанной, что Софи даже стало ее жалко. Вполне возможно, что на посту директора она всегда чувствовала давление со стороны Министерства и просто не могла вести себя по другому, иначе бы давно сломалась.
– Я лишь хотела, чтобы он был готов к тому, что… – Виновато пролепетала она, глядя на Софи, и, вздохнув, закусила губу. Взгляд директрисы сейчас никак не поддавался пониманию. Уж слишком он был нежным и человечным… Бред какой-то! Девушка потерла глаза, словно пытаясь отогнать это видение, и сказала:
– К такому невозможно быть готовым… Никакие из слов, что существуют во Вселенной, не смогут подготовить в тому моменту, когда жизнь измениться, лишь потому что что-то пошло не так. Вы ведь, как и врачи, сказали Орфею, что Ива больше никогда не проснется. Что из-за полученной черепно-мозговой травмы она впала в кому, из которой не выйдет никогда, и самым мудрым решением будет отпустить ее. Это же вы сказали и ее родителям. Только вы не подумали, насколько это жестоко! – Софи засунула руки в карманы пальто и немигающим взглядом уставилась на Эстель. – Вас не было там, куда притащили нас Мастера, и Стражи… Вы не видели этот ад. Орфей выжил лишь потому, что пообещал Иве вернуться. А теперь ее очередь выполнить свое обещание… Раньше я никогда не видела, чтобы Орфей молился хотя бы одному известному в этом мире божеству. А вчера увидела… Знаете, где-то в глубине души он понимает, что возможно и придется отпустить ее. Но для него это как оторвать от себя часть души… И ваши слова не помогут ему. Абсолютно. Оставьте его в покое, иначе он возненавидит вас.
Эстель молчала, потупив взгляд. С трудом сглотнув, пытаясь избавиться от комка в горле, он кивнула.
– Ты права… – Ее голос прозвучал надорвано и Бестибаль, встрепенувшись, тревожно взглянул на нее. – Мне жаль… Очень… Очень жаль! Прости…
Софи лишь пожала плечами.
– Возможно, вам просто нужно научиться лучше считаться с чувствами других людей...
С этими словами она склонила голову и, пройдя мимо растерянной директрисы, покинула тренировочный центр. Перед входом на парковке их ждали два черных автомобиля, присланные Министерством. Орфей сидел в салоне одного из них. Приоткрыв дверцу и терпеливо дожидаясь подругу.
На улице резко потеплело, и снег быстро таял, превращаясь в огромные лужи, а дождь, беспрерывно ливший целые сутки, в свою очередь, превращал их в целые моря. Видимо, даже погода хочет помочь акропольцам быстрее очистить улицы от крови.
Прежде чем нырнуть в теплый салон, Софи огляделась. Длинная полупустая улица, казалось, нахмурилась, словно была живым существом, которому явно не пришлись по вкусу последние события. Тяжелые свинцовые тучи заволокли небо и, зацепившись за острые шпили зданий, неподвижно зависли над городом. Из города, который никогда не спит, Акрополь уверенно превращался в город, в котором никогда не прекращается дождь. Мокрая брусчатка блестела под фарами, которые предусмотрительные водители не выключали из-за тумана и непроницаемой дождевой пелены. Монотонный гул медленно проезжающих мимо машин убаюкивал, а сырость, витавшая в воздухе, вызывала непреодолимое желание поскорее спрятаться в теплом, и уютном помещении.
Краем глаза заметив, что Эстель и Бестибаль вышли из здания и сели во вторую машину, охотница глубоко вдохнула и присоединилась к Орфею.
За всю дорогу парень не произнеси ни единого слова, только склонил голову на плечо подруги и закрыл глаза, предаваясь тревожным мыслям. Придвинувшись ближе, Софи уловила приятный запах конфет и шоколада, пробивавшийся сквозь аромат мужских духов. Покосившись на друга, она принялась разглядывать его лицо, надеясь увидеть хоть тень спокойствия и умиротворения, но невозможно увидеть то, чего нет.
Водитель, тем временем, включил радио и до охотников долетели отрывки из пятичасового выпуска новостей. Бодрый голос диктора сообщал, что в связи со скоропостижной смертью президента Роуз Догерти, в скором времени состоятся выборы нового главы государства, а пока что эти обязанности временно переходят к министру Теодору Эвансу.
– В Акрополе, как эпицентре минувших событий, которые всколыхнули весь мир, работают десятки бригад волонтеров. Очистка города и его восстановление проводиться в усиленном режиме, рабочие не покладая рук трудятся двадцать четыре часа в сутки, – слишком радостно, как для таких новостей, сообщил диктор и с увлечением принялся щебетать о ближайших планах Эванса.
Софи не хотелось это слушать и, переведя взгляд в окно, она принялась рассматривать мелькающие за стеклом улицы. Через несколько минут машина свернула на широкую аллею, ведущую к кладбищу Святой Петрарки. Неприступная каменная стена, огораживающая его территорию, была сплошь заставлена цветами, а сквозь причудливые кованые ворота виднелись десятки людей, которые прячась под зонтами, образовали тесный полукруг.
Машина плавно припарковалась и ребята ступили на покрытую гравием дорожку. Автомобиль директоров остановился рядом, но оттуда никто не спешил выходить.
Взяв Орфея под руку, Софи спряталась от дождя под его зонтиком, и они вместе медленно направились вперед. Вдоль кладбищенской аллеи возвышались скульптуры ангелов: на лицах некоторых из них отражалась скорбь, другие изображали умиротворение и блаженный покой, а третьи и вовсе, расправив крылья, тянулись к небу. Неподалеку от собравшихся людей возвышалась небольшая церквушка, поражая своей прекрасной старинной архитектурой.
Ребята остановились в конце аллеи, разглядывая присутствующих, и вскоре увидели Пако, Зевса, министра, Меланту, а чуть поодаль и Захарию.
Ловец стоял спиной к ним, опершись на толстый ствол дуба, растущего посреди небольшой полянки. Натянув капюшон на голову, Софи отпустила руку Орфея, который направился к остальным, и подошла к Захарии.
– Привет, – прошептала она, неловко протянув руку и коснувшись его ладони. От неожиданности ловец вздрогнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
