– Привет, – прошептала она, неловко протянув руку и коснувшись его ладони. От неожиданности ловец вздрогнул.
– Привет, – отстраненно произнес он, осторожно сжимая ее руку.
Здесь было очень много людей, которые Софи никогда раньше не видела, и все они пришли попрощаться с Флином и проводить его в последний путь. Ловцы, одетые в парадную униформу, салютовали пареньку, как истинному герою, кем он собственно и являлся. Захария был единственным из министерства, кто не натянул серую шинель, отдав предпочтение черному костюму и пальто с высоким воротником и серебристыми пуговицами.
Ему стоило невероятных усилий заставить себя прийти сюда, ведь Флин отдал свою жизнь, спасая его… Всепоглощающее чувство вины и бессильное раздражение разъедали его изнутри, словно стая голодных термитов, не оставляя ничего кроме пустоты. Через месяц Флину исполнилось бы девятнадцать, у него была любимая девушка и вся жизнь впереди… Была бы, если б не он. Не в силах больше стоять так, уткнувшись взглядом в россыпь памятников, Захария отпустил руку Софи, и процедил сквозь зубы:
– Извини…– И, ссутулившись, зашагал к церкви.
Девушка только понимающе кивнула и развернулась. Несколько минут она наблюдала за убитыми горем людьми, а когда уже самой стало невмоготу сдерживать слезы, уверенно направилась за ловцом.
Дождь немного утих, превратившись в легкую морось, и в церкви стояла такая абсолютная тишина, что от нее даже зазвенело в ушах. Сейчас здесь не было ни прихожан, на пасторов, да и Захарии тоже не было. Удивленно покрутившись на месте, Софи, наконец, заметила небольшую деревянную дверцу. Сквозь распахнутые створки которой виднелась крохотная терраса, ведущая в опрятный сад во дворе церкви.
Захария с отстраненным взглядом и красными от слез глазами, сидел на одной из скамеек, складывая в руках клочок бумаги. Девушка медленно подошла и опустилась рядом, зачарованно наблюдая за ловкими и точными движениями его пальцев. Видимо, он таким занимался далеко не впервые.
– Он спас мне жизнь, – неожиданно произнес парень, и его лицо исказилось от боли.
– Зак… – Софи покрутилась на скамейке и села боком.
Как же ей сейчас хотелось отыскать какие-то волшебные слова, которые бы могли помочь убитому горем другу, но, к сожалению, таких слов не существовало. Она уже успела в этом убедиться, когда Гарри «умер» впервые и скорбящий Патрик не мог найти себе места. О том, что этот сукин сын окончательно умер после закрытия входа и Сумеречных Врат, она не сомневалась.
– Он был моим лучшим другом… С самого первого дня пребывания в Академии. В общежитии мы жили в одной комнате, у нас были совместные занятия, тренировки, мы просто не могли не подружиться…
– Сочувствую, – выдохнула Софи, глядя на Зака. Он был такой несчастный, что ее сердце сжалось от невозможности помочь ему.
Захария закрыл глаза, и по его щеке прокатилась одинокая слезинка, которую он тут же вытер тыльной стороной ладони, и, принявшись дальше складывать бумажку, продолжил:
– У него была девушка… Зоуи…. Когда я смотрю на нее, мне хочется поменяться с ним местами и самому лечь в тот гроб, лишь бы он опять был рядом с ней. Это была не его война, а он пошел за мной, бросился в бой… И я… Я позволил ему умереть…
– Неправда, – девушка покачала головой. – Захария, не смей говорить такие ужасные вещи! И даже думать о таком не смей! Никто не винит тебя в том, что случилось. Никто, кроме тебя… Флин хотел бы этого…
Парень промолчал и только еще усерднее взялся за манипуляции с бумажкой. Софи собралась уйти, чтобы он мог побыть наедине. Она уже встала, но тут взглянула на него и поняла, что ошиблась. Ловец не хотел оставаться один. Он хотел остаться с тем, кто поддержит и позволит быть собой в трудную минуту. Ведь, на самом деле, мы все этого хотим… Только остальные воспринимают это как желание уединиться и удаляются… Быстро опустившись на скамейку, Софи шумно вдохнула и, внезапно, слова полились из нее бурным потоком, словно полноводная горная река, прорвавшая плотину.
– В детстве, когда я познакомилась с близнецами Бишопами, то по уши влюбилась в Патрика. Я делала все возможное, лишь бы попасть на общие тренировки, чтоб проводить вместе время помимо занятий, чтоб получать потом общие задания. Но он относился ко мне как к другу, а потом и вовсе начал избегать…Я надоедала расспросами Гарри, а он только отмахивался, делая вид, что это его совсем не раздражает…
Захария медленно повернул голову и взглянул на Софи так, словно он был жертвой, а она палачом, который опускает топор на его шею. Она убивала его каждым словом… Этого он не хотел сейчас слышать… Только не сейчас…
– Просто выслушай, – спохватившись, продолжила охотница. Он покорно кивнул и, сглотнув, отвернулся. – Патрик – моя семья… Можно сказать, кроме него, у меня ее и не было. Мои родители не знают, что я была в коме после событий в поместье Патриотов… Да они даже и после всего, что случилось в Акрополе, не позвонили спросить – жива ли я… Им плевать… И Патрик первый, кто дал мне понять, что я не только ненормальная девчонка, которая умеет хорошо драться. Он заботился обо мне с того самого дня, когда мы впервые встретились в приемной Мортема. Мне было одиннадцать, ему и Гарри по двенадцать… И знаешь, в Гарри всегда было что-то такое… Какая-то жилка злобы, что-то такое лихое и недоброе, чего я никогда не замечала в Патрике. Где бы мы ни были, в Лиге или на Дне в окружении демонов, я всегда была спокойна, зная, что он рядом. И я сделаю что угодно, лишь бы не потерять его… Он мой лучший друг, мой напарник, и я люблю его. И этого ничего не изменит.
– Я все понял, – перебил ее ловец тихим бесцветным голосом и попытался встать, но Софи схватила его за руку и потянула вниз. – Но, видимо, это еще не все, – простонал парень и покорно опустил голову, глядя перед собой. – Что же, продолжай.
– Я хочу просто кое-что объяснить, – охотница склонила голову набок, заметив, что сложенная много раз бумажка в руках ловца начала принимать форму какой-то птички.
Захария, едва пошевелив губами, ответил:
– Поверь, ты и так все очень доходчиво объяснила.
Софи только приготовилась возразить и закончить свою речь, но тут дверца, ведущая на террасу, со скрипом распахнулась, и перед ними появился Орфей.
– Бенсон, там с тобой хотят поговорить, – сообщил он, сдержанно кивнув Захарии.
– Скажи, пусть подождут, – сухо бросила Софи, взглянув на охотника.
Орфей слегка поколебался, теребя сложенный зонтик, и сказал:
– Это Стражи… И, честно говоря, после всего того, что я видел… Что они способны учудить… Как-то мне не хочется их раздражать. Так что… – он виновато пожал плечами и, развернувшись, направился прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
