Читаем без скачивания Прародитель Магии Том 4 (СИ) - "Swfan"

— Ты старейшина?

Женщина уселась на ноги, коленями в грубые камни, и кивнула.

— Приветствую, почтенный вампир, — сказала она сухим голосом, похожим на грохот костей.

— Вы так приветствуете вампиров… Когда последний раз появлялся вампир? — спросил мужчина.

— Давно, давно, наши предки забыли, как давно, но мы исполняем церемонию, о Владыка…

— Церемонию? — Артур взглянул на котёл.

— Вы собираете в нём свою кровь?

Старуха вдруг побледнела и резко стукнулась лбом о грубые камни. Все вокруг задрожали. Когда старейшина снова подняла голову, её мягкий, мятый лоб был разбит в мясо, и кровь заливала её глаза. Старуха вдруг заревела и заплакала, терзая пальцы о камни:

— Не суди, владыка. Мы чтим заветы, мы чтим заветы, мы не обманываем, — ревела она и раскачивалась, как толстая бутыль.

— Тридцать два года назад мы сварили моего брата. Два года назад мы сварили моего сына. В этом году мы сварим кого скажешь, владыка… — её плач стал шумным как лёгкий ветер.

Артур медленно выпрямил голову и более не обращал на старуху внимания. Снова он взглянул на котёл.

Предположение мужчины оказалось верным.

Ритуальное сожжение в честь возведение нового короля Эргора на престол было пережитком вот этой вот давней традиции.

Надо будет её отменить.

И там, и здесь.

— Я не вампир, — сказал Артур.

И не успел никто вокруг даже дёрнутся, как мужчина продолжил:

— Я король. Я могу вас спасти. Если вы не хотите больше быть рабами вампиров, встаньте, и я вас отсюда уведу. Прямо сейчас.

Артур не видел особого смысла спасать этих людей, но и усилий это не требовало. Он мог открыть разлом в Эргор хоть прямо сейчас. Так почему бы и нет? Всё-таки он король людей и надо вести себя подобающе.

Хотя бы иногда.

Грюнвальд не раз молил его об этом на коленях… Было неловко.

Но люди лежали на земле. И даже старуха прекратила хныкать и вдавила себя в землю.

Возможно они думали, что он вампир и просто их испытывает. Возможно были в шоке и не верили своим ушам. А может просто-напросто боялись. Перед ними были великие барьеры: страх и трепет, и благоговение, вера в своего властелина. Артур взглянул в небо — здесь оно ещё было голубым. Потом он посмотрел на тушканчиков, которые прыгали кругами в своей клетке.

Они были заперты.

Но они стояли на ногах.

Большая разница.

— …Я подожду до ночи, — сказал мужчина и щёлкнул пальцами. Он прошёлся до первой встречной лачужки и открыл дверь. Аркадия медленно пошла за ним…

— Забери их, если хочешь, — сказал мужчина и скрылся в помещение.

Служанка застыла.

Мелькнули тени.

Девушка с кипой тушканчиков в руках вошла в каменную лачужку, и сама собой за нею закрылась дверь.

182. Рождённые ползать?

182. Рождённые ползать?

Артур никогда не был приверженцем генетического детерминизма. Наоборот, много раз он старался его опровергнуть, одолеть. Его стремления были обусловлены во многом чувством… Он даже не знал, как следует назвать это чувство. Оно было очень глупым. Джозеф описывал его как наративную чуйку. Он был большой любитель книжных метафор и даже полушутя, а может и серьёзно, называл себя главным героем.

Возможно даже, что так оно и было. Его талант в своё время был даже выше, чем стал у Артура после принесения великой жертвы. У мужчины ушло всего… Сколько он говорил? Десять лет чтобы сделаться Мудрецом, магом Восьмого ранга. И при том, что у него не было самоцветов.

Но Эрхан убил его. Причём убил совершенно случайно. И вот эта случайность очень долго сжирала мужчину изнутри, — он в себя не верил, не мог поверить. Он пытался даже найти отдушину в Альфии, тоже существе совершенно заурядном, и стал поэтому её учителем. Немного помогло, но… Всё равно Артур не мог смириться. Все его достижение были благодаря опыту и проклятой удаче, благодаря судьбе. И как же он это ненавидел…

А потом ему стало всё равно. Потом он вдруг понял, что ему, в общем-то, и не хочется особенных достижений. Не хочется быть чем-то великим. Последний, прощальный разговор с Джозефом, в тот золотистый и ветреный вечер открыл Артуру глаза. Его амбиция была ненастоящей, она была украденной, и он вполне мог без неё обойтись. Нет, Артур всё ещё хотел однажды посетить луну, но он уже не желал обладать ею ценой всего на свете. Она уже не была его… Единственной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Артур посмотрел на Аркадию. Они сидели в тёмной лачужке. Девушка разместилась на каменной кровати и кормила прыгучих тушканчиков чёрными жучками. Их для неё наловили тени. В глазах девушка сиял прохладный, но живой интерес.

Артур повернулся к окну.

Означает ли его собственный опыт, что люди не могут измениться? Нет, отнюдь, Артур — это частный случай. И хотя разумеется возможно, что в своё время, давным-давно, жители Эргора сбежали с пограничья Кровавой Империи и основали своё королевство, и оставили только самых жалких и убогих, самых безвольных, которые с годами выродились в ещё более низший подвид человека, который не мог ради обещанного рая даже поднять головы, — хотя всё это было возможно, Артур всё же предполагал, что и среди них найдётся кто-то, кто сможет побороть ужас. Это был ужас древнего человека перед пламенем, которое нужно было обуздать, чтобы разогнать темнейшую ночь.

Так и случилось.

В дверь постучали.

— Входи, — сказал Артур.

Медленно вошёл юноша в рваной рубахе с открытыми рукавами. Его чёрные волосы уходили в ночь. Глаза его щурились, — они тоже были как тёмные капли и будто дрожали, когда юноша двигал головой.

— Говори, — сказал Артур.

Юноша осторожно опустился на землю, а потом опустил голову. Он заговорил. Заговорил о том, что остальные не хотят, боятся верить неизвестному мужчине, но он был не таким, как они: он решился…

— Так ты пойдёшь? — спросил его Артур.

Юноша ответил, что один он пойти не сможет. Что его сердцу было тягостно оставлять всех остальных. Поэтому он попробует их убедить. У него уже были союзники. Завтра, на рассвете, он соберёт всех молодых и вместе они заставят своих родителей уступить.

— Пусть, — кивнул Артур.

А потом юноша достал из-за пазухи несколько маленьких мясных шариков и предложил их Артуру и его служанке. Артур задержал взгляд на шариках, ненадолго, и взял их в руки едва-едва прикоснувшись к пальцу юноши. Тот немедленно вышел.

Тогда мужчина встал и оба шарика передал Аркадии. Девушка скормила их тушканчикам. Пару секунд зверьки грызли мясо, а потом заснули глубоким сном, упитанные и довольные. Девушка взглянула на Артура.

Мужчина сперва наклонил голову, а потом закатил глаза.

…

…

…

В столице Эргора стояла тёмная ночь. На переднем плане чернел замок, а за ним сверкало звёздное небо и луна. На одной из башенок замка сидела огромная чёрная туша. Громадный цыплёнок сопел: его мягкие перья вздымались и опускались. На них покачивалась девушка в белой рубахе и в штанах, растопырившая руки и ноги и спящая мирным и пушистым сном.

Вдруг цыплёнок встрепенулся и приподнял клюв.

У него над головою пробежала трещинка в небе. Из неё вытянулась его «хозяйка». В руках служанка держала кипу нежно сопящих зверьков. Цыплёнок медленно раскрыл свою громадную пасть, и в неё один за другим свалились мягкие комочки, спящие тушканчики. Затем Аркадия втянулась из трещинки назад, в тёмную лачужку, а разрыв свернулся сам в себя и пропал.

Спустя десять минут дверь лачужки осторожно приоткрылась, и снова вошёл тот самый черноволосый юноша. Он посмотрел на чужаков: они спали нерушимым сном. Тогда юноша кивнул кому-то на улице, и сразу же в лачужку стали заходить дряхлые мужчины. Они потащили Артура и Аркадию за ноги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На улице женщины подкладывали под костёр сухие травы. Когда их стало вдоволь, старейшина выбила куском кремня искру и распалила пламя. Рыжие языки стали облизывать чугунный котёл. Смешения света и тени, мелькающие и растянутые, опустились на бледные лица мужчин и женщин. Стояла глубокая тишина, и только где-то далеко за деревней пищали тушканчики.