— Ничего… Ничего, что мы проводим церемонию раньше времени? — спросил черноволосый юноша свою бабушку.
Старуха ответила ему, не отводя своих сухих, сморщенных глаз от пламени:
— Предки завещали раз в год, и всё…
— А если, — продолжал юноша, — если они правда почтенные вампиры и испытывают нас?
Старуха покачала своей скрипящей головой:
— Тогда мы не сможем их ранить и пройдём посланное нам испытание… Лейте!
Крикнула она сухим голосом, и чужаков забросили в котёл. Женщины стали выливать в него кувшины. Повеяло трупной гнилью. В кувшинах была не вода, но слёзы трупных испарений, которые эти создания разливали раз в пару месяцев. Их можно было пить, но на языке оставался густой привкус гноя. Другого питья, однако, в этой пустоши не знали.
Когда котёл наполнился до краёв, все встали и стали ждать. Постепенно луна добралась до середины неба, и жидкость запенилась, забурлила — котёл сразу же накрыли крышкой.
Десять худых и тощих мужчин обхватили его двумя десятками рук и поставили на угловатые каменные колёса, а потом потащили, упираясь ногами в землю и сгибая свои горбатые спины. Они тащили его в сторону тёмного горизонта.
Когда над головою всё ещё висела тьма, но вдали уже забрезжил рассвет, мужчины оставили ношу и побежали назад, хлестая белыми ногами по чёрной каменистой земле.
Прошла ещё минута.
Крышка котла дрогнула.
И упала.
Артур и Аркадия одновременно вылезли наружу и спрыгнули на землю. Мужчина щёлкнул пальцами, и тонкий барьер, который не позволял трупной жидкости соприкоснуться с его кожей и кожей девушки, лопнул. Сразу повеяло смрадом. Аркадия поспешила снова накрыть котёл крышкой.
Артур же осмотрелся. Справа и слева, вдали, виднелись точно такие же котлы — наверное других деревень. Позади нежной голубой чертой открывался утренний небосвод. Между ним и землёй смерти умещалась деревня.
В неё бежали жалкие, тощие мужчины, — их ожидали столь же тощие и убогие женщины.
Можно ли сказать, что теперь Артур точно получил ответ на свой вопрос? Нет, разумеется нет. Выборка была не очень большая, да и нельзя сказать, что маг поступил совсем честно. Честнее было бы не приотворяться, что на него подействовало снотворное. Чтобы они тогда делали? Наверное, снова упали бы ему в колени и молили бы «почтенного вампира» о пощаде.
И снова Артур присмотрелся к деревне, а потом и к другим деревням, которые протянулись вдоль всего пограничья. Юноша мог спасти их одним взмахом руки.
Но больше у него что-то не было настроения этим заниматься.
Ему ещё предстояла срочная встреча.
А что же насчёт мести…
Мужчина подумал и поднял руку. И сразу там, далеко-далеко, в деревне юноша с чёрными волосами вдруг взялся за палец. Он заметил на нём красную метку, прямо в том месте, которым он коснулся чужаков, когда передавал им отравленное мясо. Сейчас юноша сидел за трапезой, за каменным столом вместе со старухой, в той самой лачужке. Старуха посмотрела на него беспокойными глазами, а юноша слегка улыбнулся.
— Ты меня предал, — вдруг он, он единственный услышал голос незнакомца и оцепенел от ужаса. — …В тебе нашлась храбрость меня предать; в других её не было. Они пусть и дальше влачат своё жалкое существование, тебе же я освобожу.
Юноша растерялся, но вскоре глаза его загорелись. Он взглянул на свою хмурую бабушку и открыл рот сообщить ей удивительную новость.
Он издал звук.
Потом взрыв.
Его голова рванула на ошмётки.
Кровь забрызгала лицо старухи.
Несколько секунд она сидела и не шевелилась.
А потом женщина упала на колени и стала отбивать поклоны тёмному горизонту.
183. Банкет
183. Банкет
Плавно скользит стрелка по циферблату: I–II–III–IIII–V… Артур наблюдал ход своих часиков и неожиданно задумался.
Общепринятое написание четвёрки было «IV», но традиционно конкретно в часах использовалось «IIII». Почему? Кто знает. Традиция эта прослеживалась до времён, когда ещё говорили на древне-магическим. На Эфое, кстати, были свои цифры: 1, 2, 3, 4… За двенадцать лет Артур уже к ним почти привык. Он даже признавал, что они были немного удобнее. Менее громоздкими. Но часы свои, хотя их облик и зависел только от его воли, мужчина не изменил — он вообще не любил перемены.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А ещё он не любил, когда опаздывают.
Артур в очередной раз осмотрелся. Маг стоял у заброшенного храма, посреди зарослей синевато-пурпурных растений, — правда, растениями они были только на первый взгляд. Когда Артур осмотрел бутончик одного цвета, из него вывалилось и уставилось на мужчину глазное яблоко.
Сам храм был прост: это была гладкая мраморная плита, заставленная колоннами, которые поддерживали мраморные своды. Артур несколько раз прошёлся по храму, стуча сапогами по мрамору; посидел на земле. Потом мужчина вышел в «сад» и стал щуриться в горизонт. Не потому, что был очень нетерпелив, но потому, что опоздание могло указывать на обман, — возможно его партнёр уведомил остальных своих равных по Мертвейшему Гексагону — в таком случае Артуру лучше заранее подготовить путь отхода.
Но вот что-то замаячило в чёрном небе, словно птица, и маленькие летучие мыши вынырнули из чёрных облаков. Их было четыре, и они держали привязанную за цепи громадную чёрную карету без колёс, похожую на чёрный гроб. Мыши спикировали вниз, и карета лёгким касанием опустилась на пурпурные заросли. Под нею раздался мимолётный писк.
На земле карета оказалась огромная, как маленький домик высотой в два этажа.
Дверца кареты открылась, и стали вереницами выходить люди в чёрных накидках, за которыми не видно было их лиц. Ступали они бесшумно, и мантии закрывали их ноги, а потому казалось, что они плывут по земле.
Среди их рядов вдруг выделился, отряхнулся и бодро пошёл на Артура старичок с простой дубовой тросточкой и в чёрном фраке; с серый лицом и с алыми, даже немного розоватыми, глазами.
Старичок доброжелательно улыбнулся в Артура. Он был ниже на две головы:
— Великая радость снова видеть вас, Императрица, — сказал старичок и низко опустил свою седую и морщинистую голову с реденькими, но прилежно уложенными волосиками. Из кармана Артура выкарабкалась и забралась ему на плечо бледная цепкая рука. Она открыла красный рот и заговорила:
— Здравствуй… Сулейман. Я рада… Что ты согласился.
Старик широко, почти по-детски, улыбнулся и сказал:
— Что вы, разве я мог отказать? Столько тяжких лет я только и мечтал, что снова служить своей кровавой владычице, — покачал головой. — Без вас мы как дети, лишённые материнских объятий. Все мы, ваши верные поданные, грезили о вас… О, как мы грезили.
— Я рада… — просто ответила рука и замолчала.
— Я устала… Ты будешь говорить с моим… С моим зятем.
Сулейман растерянно поднял голову и осмотрелся. Он заглянул Артуру за спину, прищурился, посмотрел в небо… Самого мужчину старичок как будто не замечал. Но вдруг его алые глазки въелись прямо в Артура, — в них промелькнуло что-то хищное. Спустя мгновение старичок медленно опустил голову.
— Вот как, вот как… — пробормотал он тихо и вдруг поднял руку:
— Несите кушанья… Несите! Позвольте вас угостить, почтенный «зять», — сказал он сперва тихо, а потом с бодрым звоном в голосе. Слуги в чёрном начали выносить деревянные столики, а потом и так называемые кушанья — серебристые подносы с пузатыми крышками.
— Пойдёмте, пойдёмте… — махая рукой зазывал старичок мага, направляясь в храм. Артур молча пошёл за ним. Внутри уже были расставлены столы и стулья. Не дожидаясь приглашения, мужчина сразу уселся за стол. Старичок немного поулыбался, глядя то на него, то куда-то в свою черепушку, и присел напротив Артура, и охнул. Вампиры в чёрных мантиях, все как один, вереницею ставили на стол подносы, клали ложки и вилки…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Потом Сулейман похлопал в свои мягкие ладоши.
Слуги разом подняли крышечки.
Артур поморщился:
Он ненавидел кровавый смрад.
