Я развернулась на каблуках и бросилась прочь, оставив его стоять в одиночестве у моего шкафчика с полуоткрытым ртом и высоко поднятыми бровями. Даже будучи в полном замешательстве он выглядел безумно привлекательно.
Не прошло и суток, как я вернулась к прежней жизни, а уже мечтаю найти выход. Мне нужно выследить какого-нибудь демона и уничтожить, чтобы вернуть себе ощущение контроля над своей жизнью и сделать нечто полезное.
Не знаю, удалось ли Доминику связаться со своим знакомым некромантом, но поскольку солнце было ещё высоко, то даже если и удалось, сделать мы всё равно пока ничего не могли. Не желая просто сидеть и ждать, я направилась к недавно отстроенному после пожара Храму, чтобы встретиться со старшим магистром и спросить, нет ли у них лишней работёнки.
Я с удивлением увидела полностью восстановленное задание. Оно выглядело плюс-минус как предыдущее, за исключением нескольких изменений в ландшафтном дизайне и полностью обновлённого интерьера. Планировка же была почти идентична прежней, благодаря чему мне будет легко ориентироваться внутри.
Но мне особо не дали возможности погулять по храму, поскольку Уильям Томпсон уже ждал меня в главном атриуме, как только я прошла контроль на входе.
Ещё шесть месяцев назад я бы до жути боялась войти в Храм в одиночку, и на то у меня было бы множество оснований. В конце концов, ни для кого не секрет, что Совет видел во мне угрозу для всего мира и пытался уничтожить, причём не раз. К счастью, в итоге они пришли к тому же выводу, что и я. К тому самому, из-за которого я сейчас совсем не испытываю страха.
Я неуязвима.
С Амулетом Бессмертия и Мечом Ангелов я была ходячей ядерной бомбой, способной уничтожить всё вокруг себя и при этом выйти, сияя, как только что отчеканенная монета. От такой силы даже самые могущественные существа могли наделать в штаны.
— Джемма, дорогая, — поприветствовал он меня кивком и фирменной улыбкой. — Ты даже не представляешь, как мы рады твоему возвращению домой.
Опять это слово. Наверное, можно сказать, что Холлоу Хиллс — самое близкое, что я могла бы в данный момент назвать домом, поэтому я не стала возражать (хотя я бы назвала себя бездомной, гостящей у Доминика).
— То, что ты сделала во «Всех Святых»… — Он запнулся, как будто не смог подобрать слова. — Той ночью ты спасла много людей, причём пожертвовав своим сердцем.
Я попыталась сглотнуть ком, образовавшийся в горле. Тот, что всё время появлялся при упоминании той ночи. Вот почему я даже не хочу думать об этом.
— Ты очень быстро становишься Воином, каким бы мы все хотели тебя видеть, — продолжал он, глаза светились восхищением. — Я так горжусь твоими успехами, как если бы ты была моей родной дочерью.
Я не знала, как мне отнестись к этим словам.
Очевидно, это задумывалось как комплимент. По его мнению, я всё сделала правильно. Именно то, что должна была, и теперь с каждым днём я всё ближе к тому, чтобы стать Воином, как они бы и хотели.
Но что это значит для меня? Не встаю ли я на путь, которого всячески избегала? Не становлюсь ли той, кем быть не хотела?
От этой мысли мне стало не по себе, поэтому я не стала копать слишком глубоко и отвечать.
— Здорово вы восстановили Храм, — в итоге сменила я тему, кивнув в сторону знакомых артефактов, что всё ещё украшали стены атриума, словно драгоценные камни в короне.
— Да, нам удалось спасти большую часть реликвий благодаря защитному заклинанию, наложенному нашими лучшими Заклинателями.
Жаль, что того же нельзя сказать о тех людях, что погибли в адском пламени, насланном на Храм Люцифером. В частности, о моём дяде. Какими бы ни были напряжёнными наши отношения под конец, в основном из-за его участия в попытке избавиться от мирового зла в моём лице, но он всё ещё был моей семьёй. Теперь же у меня осталась только сестра.
— А Некрополь? — спросила я, имея в виду подземное кладбище, где пролежала моя мать большую часть моей жизни. Я несколько раз за лето спрашивала об этом Тессу, но она особо не пыталась добиться ответа от Совета.
— Адское пламя так глубоко вниз не ушло.
Для меня это было ошеломляющей новостью.
— То есть она всё ещё там, внизу?
Он наверняка понял, о ком я, поскольку единственное тело там, которое меня волнует, это мамино.
До этой самой минуты я избегала разговоров о ней, даже со своей сестрой, но уже прошло достаточно времени, и раны не так сильно кровоточат. Он должен понимать, что я, в отличие от Тессы и дяди Карла, не позволю матери гнить там до скончания веков.
Он ответил не сразу, а внимательно посмотрел мне в глаза.
— Твоей мамы там больше нет, Джемма, — осторожно сообщил он, словно опасался моей реакции. — Я думал, тебя проинформировали.
Больше нет?
Что, чёрт побери, это значит?
Я удержала лицо.
— Вы хотите сказать, что избавились от её тела? — уточнила я тихим, спокойным голосом, несмотря на бурю эмоций, развернувшуюся у меня внутри. — Потому что в таком случае у нас серьёзная проблема.
— Нет, нет, конечно, нет, — поспешил возразить он, подняв ладони, чтобы успокоить меня. — Я имел в виду, что мы выпустили её из Некрополя. Её приговор отменён. Частично в знак наших добрых намерений по отношению к тебе.
— Ко мне? Почему? — спросила я, растерявшись и заподозрив неладное. Совет никогда не делал добра просто так.
— Ну, само собой, чтобы загладить свою вину, — спокойно ответил он. — Чтобы показать тебе, что теперь мы на одной стороне.
Я отвела взгляд, пытаясь осмыслить услышанное.
Мама теперь на свободе. Бродит по миру, живёт своей жизнью без каких-либо оков, не опасаясь преследований и гонений, живёт… без меня.
Чёрт. Ну, это меня задело. Она ведь даже не пыталась выйти на связь со мной или Тессой. Насколько мне известно, по крайней мере. Впрочем, я же не знаю, когда её отпустили. Может, вчера. Может, у неё ещё не было возможности нас найти. Может, она как раз ищет прямо сейчас.
— Когда её отпустили? — озвучила я свой вопрос. Мне нужно знать точную дату. Нужно заглушить этот тоненький голосок сомнений на краю сознания, который говорит мне, что я для неё недостаточно важна.
— А, да почти сразу после пожара, — сказал он и нахмурился, задумавшись. — В течение двух недель, не больше.
Ещё один удар под дых. Она уже три месяца как на свободе и никак не дала о себе знать. Мне нечего было сказать, поэтому я поджала губы и стиснула зубы. Не могу, чёрт побери, поверить. Да ей очевидно было абсолютно по хер на меня. Даже не знаю, почему меня это удивляет. Пора уже привыкнуть к разочарованиям.
И всё же…
— Есть какие-нибудь предположения, где она может быть сейчас? — уточнила я по неизвестной мне причине. Видимо, я просто мазохистка.
— Мы больше не следим за ней, дорогая. Я думал, ты… — Он запнулся, осознав, что ошибался. — Она с вами не связывалась, — тихо добавил он. И это не было вопросом. Это было утверждение, пронизанное сочувствием.
Я распрямила плечи и взяла эмоции под контроль. Ну, значит, мама нас не искала. Общаться она с нами не хочет. Ну и подумаешь. Больно нужна она мне. Мне вообще ничего не нужно. Ни она, ни семья, ни дом, ни уж точно сочувствие магистра.
— Так что насчёт работы? — скрепя сердце спросила я.
Он кивнул, понимая, что разговор о Жаклин Морнингстар на этом закончен.
— Давай немного пройдёмся, — попросил он, рукой указав вперёд.
Желая поскорее заняться делом, я быстро последовала за ним.
— По телефону ты упоминала, что хочешь быть постоянно при деле, пока заканчиваешь учёбу. Я правильно понял? — уточнил он, как будто телефон мог как-то исказить мои слова.
— Именно, — ответила я, не глядя ему в глаза. Пускай новости и подпортили мне настроение, я всё же должна выкинуть маму из головы и сосредоточиться на своей жизни — на том, что происходит здесь и сейчас. Так я и поступила. — Я провела эти месяцы в дороге вместе с Тессой, и мне это нравилось. Но сейчас… Не знаю. Так странно вернуться сюда и больше не охотиться. Я чувствую себя… неправильно.
