class="p1">Бахир фыркнула.
- Поговори с Тэйратоном, - повторила она. - И не надейся уйти от неудобной темы, братец.
- Братец, - скривился он. - Сколько раз просил не называть меня так.. по-плебейски.
- Столько же, сколько я просила не трогать мою прическу!
- Ладно, - Муафир вздохнул. - Ты права. Как бы разговор не повернулся, что-нибудь станет яснее. Пока мы располагаем только исключающими друг друга слухами.
Бахир, кинув угрюмый взгляд на брата, в котором ясно читалось: «А я же говорила», придвинула себе блюдо с виноградом и сочла за лучшее промолчать.
***
Прошло два дня, а Кассандра все еще злилась. На Нику, на Тэйратона, на весь мир. Селена тоже раздражала, но в меньшей степени.
- И чем ты можешь быть полезна? - наконец-то резко бросила она, пока Селена укладывала ее волосы. - Говори, что тебе известно про местную знать.
- Известно многое, - помолчав, сказала Селена, едва удержавшись от того, чтобы дернуть прядь Кассандры. - Но главное остается неизменным. Я здесь несколько лет, и я слышала, как одни члены семьи объединяются с другими, чтобы подставить третьих — а потом места жертв меняются. Тот, кого подставили вчера, находит союзника, может даже из своих врагов, и подставляет в свою очередь. Что интересно — глобально ничего от этого не меняется.
- Даже так, - Кассандра выдохнула. - И много таких случаев ты знаешь?
- Прилично. Это происходит несколько раз в год, если по-крупному, а по мелочи едва ли не каждый день.
- Ты сказала, что глобально ничего не меняется.
- Да. Кого-то лишают денег и привилегий, потом возвращают. Но все те же лица, которые занимаются все тем же.
- В чем тогда смысл?
- Я не поняла, - Селена завершила сооружать сложную прическу. - Зачем вам прическа вечером? Вы куда-то собираетесь?
- Не совсем, - Кассандра поднялась и придирчиво рассмотрела прическу. - Да, делаешь ты их хорошо. Ты видела традиционные прически местных леди?
Селена фыркнула.
- Они не захаживали в бордель. Видела на других.. девушках. У мужчин вопросов не возникало.
Кассандра повернулась к ней.
- Мне нужно будет произвести фурор в местном обществе. Сколько Ника успела тебе рассказать?
- Ничего, - Селена отступила на шаг, чувствуя пристальный взгляд аристократки. Вбитые с детства правила заставили ее опустить голову.
- Тогда коротко — мы планируем отбить Паралию. Но для этого мне нужно, чтобы все в местном обществе запомнили нас, начали нас слушать. Для этого, в свою очередь, мне нужно выглядеть элегантно, но так, чтобы меня запомнили все.
- По платью? - Селена не успела прикусить язык.
- По платью. По прическе, - Кассандра порывисто поднялась. - Таковы правила знатных семей.
- Как... Как именно вы планируете отбить наш город? - Селена все-таки подняла взгляд.
Кассандра лишь вздохнула.
- Мне нужно, чтобы ты разработала прическу, используя традиционную в Паралии и местную. Справишься?
- Думаю, да. Вы не ответили на мой вопрос.
- Потому что пока мы не знаем точно, - Кассандра нахмурилась. - А пока я пойду отдыхать. Можешь идти.
Селена стиснула челюсти, отрывисто кивнула и ушла в общую залу, ощущая злость и странное отчаяние. Она провела с ними уже два дня, но Ника, единственная, с кем можно было по-человечески поговорить, постоянно куда-то исчезала из комнат, мужчин Селена боялась, а Кассандра... Кассандра была Кассандрой. Прямой, резкой, постоянно занятой чем-то, ничего не объясняющей.
Селена придвинула себе блюдо с виноградом, расположившись на софе в общей зале. «Всяко лучше, чем бордель», — подумала она, механически отправляя в рот одну виноградину за другой.
Глава 6
Ника устала. Она слушала людей, бродила по самым злачным и самым богатым районам, покупала разные безделушки, едва сумела увести себя от потрясающей кузни с новыми моделями автоматических арбалетов — и все время обдумывала мысль, пришедшую еще в первый день.
Она поднималась по лестнице в комнаты, наблюдая, как алеющий свет закатного солнца окрашивает мрамор под ногами. Долгие полминуты стояла и смотрела на дверь, пока та не распахнулась.
- И долго ты тут стоять будешь? - бросила Кассандра, разворачиваясь спиной и вихрем проносясь до софы. - Рассказывай.
Ника вздохнула и прошла внутрь.
- Ничего нового, - спокойно ответила она. - Люди обсуждают цены, урожай, налоги, торговцев. Слухи про мегалодона, наш корабль. Но это скорее как интересную байку.
Ника прошла и села в кресло, поудобнее устраиваясь на подушках.
- Тогда чего ты стояла перед дверью? - Кассандра приподняла бровь.
- Есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить, - Ника решилась. - Не перебивай, я начну издалека. Еще до того, как мы с тобой объединились, я гуляла по рынку, и одна торговка предложила мне небольшую скидку. Она сказала «Аристократы мне никогда не нравились, но кригеры нравятся и того меньше», и тогда я не поняла, что меня так зацепило в той фразе.
Кассандра нахмурилась и вобрала воздух, но Ника подняла ладонь.
- Просила не перебивать. Так вот, ты замечаешь? Она поставила нас в один ряд с кригерами. Что мы — как они, просто они похуже. Явления одного порядка. Чувствуешь?
- Я не понимаю, - Кассандра зло отвернулась. - К чему ты ведешь?
- Я веду к тому, Кассандра, что у Нерея самая сложная задача из нас. Та торговка лишь озвучила то, что мы все чувствовали — для простолюдинов жизнь стала хуже, но принципиально ничего не изменилось. Да, с нами жилось лучше, богаче. Но все еще кто-то решал их судьбу, устанавливал правила, судил. Понимаешь?
- Что ты хочешь от меня?
- Я хочу, чтобы ты обдумала реформы правления, - Ника прямо посмотрела на Кассандру. - Когда... если мы отобьем Паралию, у нас будет момент, когда мы можем безболезненно внести изменения. Мы говорили о том, что это нужно.
Кассандра потерла виски, с силой нажимая пальцами.
- Ты хочешь ограничить власть аристократии, - подытожила она.
- И да, и нет. Я предлагаю дать людям возможность самим участвовать в своей жизни. Скажем, почему бы не дать Университету самостоятельно назначать себе управляющий состав? Никто из аристократии особо не понимает тонкостей работы. Ученые часто жаловались на дурные решения.
- Мы можем поставить Эвра.
- Эвр умный, - Ника улыбнулась. - Но ты сможешь гарантировать, что в каждом поколении будет рождаться по Эвру?
- Аристократические семьи не будут рады. Я тоже,
