если бы я тебя не знала, подумала бы, как и Розмух.
— И ты туда же?! — взвыла я. — Я Князева вижу второй раз в жизни!
— Но Розмух уверен, что вы давно встречаетесь.
— Именно потому, что он так уверен, Князев и не стал его переубеждать, — досадовала я. — Нужно оно ему!
— А мог бы, — фыркнула Маша и усмехнулась: — Честь твою защитить.
— Ага, сейчас! Не до моей чести ему.
— Ну зато Князев признался, что хочет тебя. Уважаю.
— Мне все равно! — разозлилась я. — Я не хочу так, Маша!
— А как ты хочешь?
— Чтобы нормально как-то!..
— В Тиндере познакомились, заплатили каждый за себя в кафе?..
— Разве это нормально?
— Сейчас да. Пресно и скучно. Поэтому у тебя потрясающее приключение с этой звездой хирургии. Ян, будет что вспомнить!
— Нет, — решительно заявила я. — Никаких романов на работе. Никакого секса с врачами и даже хирургами!
Маша хихикнула, но я пропустила мимо ушей. Знала, что звучит это глупо, но внутри меня все протестовало. Я не заслуживала этих слухов! Я — умница-работяга-бессмертный-пони! Я достойна этого успеха и этого хирурга! Это я ему звонила ночью и это мне повезло, что он взял трубку! А все перевернулось с ног на голову! Будто я… как там говорят? «Насосала»?
— Фу! — скривилась я.
— Что? — выдохнула Маша с очередной порцией дыма.
Слышала, что она вышла на балкон, а я поежилась, глянув на улицу. Холодно. Сыро. Шумно.
— Ничего. Отвратительно это все. И я не хочу в этом участвовать. Ни в этом вранье, ни в этих слухах. — Стало обидно до слез. — Маш, я плакать хочу. Давай до завтра.
— Ладно. Поплачь, а завтра поедем гулять, да?
— Да, — шмыгнула я носом и отбила звонок.
Снова подумалось, что пора бы к родителям. Там мне эти проблемы покажутся мелкими и не стоящими выеденного яйца. Мама жалуется, что отец сдает. После того, как он сломал ногу, сильно похудел, перестал нормально двигаться и вообще будто потерял интерес к работе. У сестры мужа уволили, и они в ужасе думают, как платить ипотеку. Марьяна устроилась на вторую работу по выходным, берет больше репетиторства, выматывается так, что похожа на старую тетку, а она старше меня всего на три года… Да и у мамы это вечное давление, суставы на погоду и мигрень. Так что мои проблемы — кто и что обо мне подумает — на этом фоне выглядят блекло. Подумаешь слухи. Переживу. Мне никак нельзя потерять работу. Наверное, надо бы переехать в квартиру попроще, чтобы родителям больше помогать. Да. Вот этим и займусь завтра вместо того, чтобы убиваться по Князеву…
Я протерла лицо и поежилась от неприятного чувства в груди, стоило вспомнить ужин. А может, он сбежал от меня? Не понравилась я ему — порю чушь, втираю про принципы и отказываюсь вестись на его обаяние. Любой нормальный мужик сбежит.
Какой же бардак в голове! Родители, квартира попроще, Князев от меня сбежал и фееричные слухи, наполнившие клинику. Да к черту все! Кроме родителей, конечно. Я набрала себе полную ванну, налила в нее пены, включила сериал и раздобыла в холодильнике бокал вина. Ну просто набор холостой трудоголички! Подумалось, а можно ли мне вообще вино после сегодняшнего? Хотя Князев же предлагал. Может, спросить у него? Я усмехнулась… и со стоном откинулась на бортик ванны.
Выходной отметился сырой и дождливой погодой. Но реальность не была бы такой унылой, если бы не звонок мамы с раннего утра.
— Ян, привет. На работе?
— Доброе утро, — прохрипела я, кинув взгляд в окно. Да, слух меня не подводил — лило как из ведра. — Нет, выходной.
— Слаба богу! Ян, ты когда приедешь?
— Мам, не знаю, — с трудом села я в одеяле. — Что-то случилось?
— Я тут подумала, Марьянкиных детей, может, в Москву свозить в парк какой-нибудь? А то она работает с Пашкой без выходных.
Я вздохнула. У меня так редко были выходные, что сил оставалось ровно на то, чтобы максимум погрузить себя за руль своей машины и приехать к ним пораньше, чтобы не встрять в пробки. Но мотаться туда-сюда…
— Мам, не знаю…
— Ян, ну надо как-то сестре помочь. Она света белого не видит.
В груди сдавило от обиды. Черт возьми, а я?
— Мам, мне тут тоже не очень легко…
— Ян, давай не будем? У тебя работа в офисе, в столице… по заграницам мотаешься…
Хотелось напомнить, что мне этого никто на блюдечке не преподнёс. Но мама уверена, что мне было легко. Легко учиться, легко стремиться, да и с такой внешностью все двери открыты… Ну да! Внешность свою я не считала выдающейся — обычная, требующая заботы и ухода, а для эффектности — макияжа. Но я промолчала. Снова. Ну что я ей докажу? Теперь-то тем более, уж если всей клинике не смогла…
— Мам, слушай, а помнишь, у меня в детстве было что-то, после чего я на учете у кардиолога стояла? Кардиомиопатия.
— Ой, Яна, сто лет назад было, я и не помню уже. А что такое?
— Да просто… тут на узи нашли что-то.
— Ну сходи к врачу, у вас же есть там на работе.
— Есть, да…
— Подумай, пожалуйста, насчет племянников, — сменила она тему. — А то холодает. Через неделю поди и снег уже выпадет. Папа будет очень рад, если приедешь.
Папа у нее всегда оставался напоследок. Обычно я спрашивала про его здоровье и долго слушала подробный отчет. Но сегодня не хотелось.
— Я подумаю.
Попрощавшись, я сползала в душ, позавтракала и решительно села за поиск квартиры. Только это быстро вогнало в такое уныние, что к обеду мне захотелось на работу. Что-то реально подешевле, но такое же уютное можно было найти только в полутора часах езды на метро. Или трех на машине. А если пытаться остаться вблизи к работе, то предстояло переехать в реальный клоповник.
— Ян, ну что? — бодро поинтересовалась Маша, позвонив мне ближе к обеду. — Погода — дрянь, но можно забуриться в какое-нибудь место, посидеть, поесть, поболтать…
— Слушай, у меня не получится сегодня, — хмуро смотрела я на экран ноутбука, уныло листая фотографии очередной квартиры. — Да
