из постели практически насильно, нервно рассмеялась.
— Я просила не делать этого, дон Хуан, — сказала она, — я просила не трогать моего брата.
Хуан посмотрел на нее оставшимся не заплывшим глазом. Правый заплыл совсем, а левый был подбит где-то сбоку, поэтому опух не так сильно.
— К сожалению не удалось убить его, — сказал он, хотя губы не хотели слушаться, а разбитая нижняя губа сильно саднила, — только такого он и заслуживает.
— Что-то не похожа ваша дуэль на сражение двух приличных людей, — съязвила Валери.
Он попытался улыбнуться.
— Да, было очень неприлично. Но никто не видел.
— Зато теперь мы все можем любоваться вашим прекрасным видом, — она потянула его за руку, — пошли, мы с Сафи должны осмотреть тебя.
Хуан кивнул, и встал.
— Кружится голова? — спросила она.
— Да, — ответил он и вдруг стал тяжело оседать на Валери. Она позвала лакеев и они практически отнесли дона Хуана в его комнату.
11
— Нет никакой необходимости в докторе, — сказала Валери, подходя к барону де Шатори, отсылающего слугу с запиской за деревенским врачом.
— Но моему сыну уж точно он понадобится, — барон посмотрел на Валери и поднял брови, — ты же видела, во что они друг друга превратили.
— Мы с Сафи вполне способны заменить доктора, — сказала Валери, — не стоит приглашать чужих людей в замок. Ничего хорошего тут не произошло, что стоило бы выносить на обсуждение общественности.
Барон пожал плечами:
— Слуги не будут молчать.
— Но слуги... это не доктор, осматривающий дуэлянтов. Поэтому я прошу вас позволить нам с Сафи заняться лечением. Можете не сомневаться, мы с трех лет изучали медицину.
— С трех лет — медицину?
— И не только. Вы же знаете, что мы обе получили нестандартное воспитание. И знания в медицине были чуть ли не на первом месте. Наша няня была известной знахаркой. Она полностью передала нам свои знания.
Было заметно, что сомнения барона де Шатори только усилились после такого заявления. Но подумав немного, он согласился с ее доводами о том, что не стоит подобные истории выносить из дома. Таким образом Валери и Сафи получили разрешение делать все, что пожелают, только не убивать Жака не Шатори.
— За это можете быть спокойны, — усмехнулась Валери, — дорогой кузен не так прост, дон Хуан далеко не худший фехтовальщик в Испании...
После такой похвалы барон уже не мог не позволить своей строптивой племяннице делать совершенно все, что она пожелает. И Валери не преминула воспользоваться этим позволением.
На самом деле Валери немного покривила душой, когда возносила хвалу Жаку де Шатори. Ему просто повезло. Шпага дона Хуана скользнула по ребрам, натолкнувшись на небольшую золотую иконку, которую Жак всегда носил с собой.
— Дева Мария хранит его, — заметила Сафи, когда они раздели Жака и стали осматривать его повреждения, — не будь тут этого куска металла, и вы, мессир Жак, труп. Вот я удивлялась, как же мессир Хуан не убил вас. А оказывается, вы под покровительством вашей святой.
— Ничего серьезного у него нет, — Валери протерла весь торс от запекшийся крови, и остановилась на резаной ране, — тут даже шить ничего не надо. Просто перебинтуем и все. А синяки и все подобное можно и не трогать.
Сафи провела руками вдоль ребер, остановилась... Потом тихонько нажала на не понравившуюся ей точку и Жак вскрикнул.-У него ребро треснуло, Вали, — сказала она.
Жака замотали полностью в бинты, смазали какими-то мазями, потом стали осматривать голову.
— Отличный удар, — Валери провела пальцами по большой гематоме на лбу, — Жак, у вас крепкий лоб. Но и сотрясение мозга должно быть приличное. Поэтому постарайтесь не вставать с кровати хотя бы неделю. Хотя головокружение и тошнота и так не позволят вам этого сделать.
Он лежал, не в силах даже выговорить слово. Теперь, когда пыл битвы спал, боль и усталость после второй бессонной ночи и вчерашнего проклятого дня навалились на него в полную силу. Сейчас он даже не знал, нравится ли ему его кузина, склонившаяся над ним. Возможно, увлечение ею было мимолетным капризом. Возможно — нет. Но он слишком любил себя, и точно не готов был терпеть боль и унижение ради кого-то другого. Бороться за нее с доном Хуаном, который показал, что просто так никому Валери не уступит, желания не было. Когда речь зашла о жизни и смерти, Жак однозначно выбирал жизнь. Даже если и без благосклонности кузины. Он собирался поступить с ней честно. Его предложение было отвергнуто, значит и делу конец. Пусть дон Хуан сам терпит ее насмешки и издевки.
Закончив с Жаком и оставив его погруженным в глубокий сон, Валери и Сафи переместились в западное крыло в комнату дона Хуана. Тут было все гораздо серьезнее, т. к. глубокая рана на руке дона Хуана успела воспалиться и дать сильный жар. Клинок рассек руку почти до самой кости, и Валери поморщилась, осматривая рану. Хуан сжимал губы, не желая показаться перед ней слабым.
— Надо промывать и шить, — сказала Сафи, — другого варианта нет. И мазь сюда с черным мхом. Иначе загноится и придется все резать обратно.
Валери кивнула.
— Да, давай. Надо немного привести его в себя и сбить жар. Или не обязательно?
— Лучше, конечно, сбить. Но вряд ли удастся сбить надолго, — сказала Сафи, — шить будешь ты? Или ты будешь зубы заговаривать? Жалко причинять ему еще большие страдания, и так мессир еле живой.
— Могу и зубы заговаривать, — усмехнулась Валери.
Она наложила на лоб ему повязку, одновременно осматривая голову на повреждения. Самый серьезный удар пришелся в скулу, от чего возник прекрасный алый след на всю щеку и за одно на глаз, который Хуан вряд ли ближайшие три дня сможет открыть.
— Могу сообщить, Хуан, — обратилась она к нему, — что Жака спасло только чудо. Твоя шпага попала в иконку и поэтому скользнула по ребрам. Так удар пришелся бы прямо в сердце. И нас бы благополучно выгнали из замка Шатори. Было бы неплохо, если бы ты все же принимал во внимание мои пожелания. Я просила не трогать моего брата. Филипп приказал ждать здесь. Поэтому мы обязаны ждать его здесь. И не убивать по одному хозяйских детей, оказавших нам гостеприимство.
Он хотел что-то
