улыбнулась. Она уютно устроилась в кресле напротив горящего камина и занялась вязанием. Её освещённая вспышками пламени фигура как будто излучала спокойствие на фоне пляшущих теней. И эти тени, в которых было что-то от танцующих на картине Матисса, смыкались вокруг Летти, но не могли охватить её целиком и она так и осталась неподвластна им. Филипп, устроившийся на диване с трубкой в зубах и книжкой на коленях, залюбовался женой:
– Мне никто не звонил, пока меня не было?
– Дорогой, я всё записывала, как ты и просил… Листок у тебя на столе в кабинете. Но я не отметила ничего срочного… Должно быть, из-за того, что я совсем ничего не понимаю в твоих делах. А ты мне сам ничего не рассказываешь…
– О, это всё далеко не так интересно, как кажется со стороны. Изменения в расписании занятий и только. Надеюсь, ты привезёшь из столицы настоящие новости…
– А что ты читаешь, милый?
– Кена Кизи. «Порою блажь великая». Про то, как протекает жизнь в маленьких городах. В постоянной борьбе за существование…
– Так жили всегда, с библейских времён. Укрощая свои страсти, человек проявляет своё смирение перед Господом… Милый, ты мог бы вынимать трубку, когда говоришь? Мне кажется, у тебя такая чёткая, идеальная дикция, что портить её посторонним предметом просто кощунственно.
Супруги решили не откладывать поездку в долгий ящик. Всё зависело от школьного начальства Летти. А оно потребовало, чтобы Летти отработала ещё два дня, до пятницы, иначе ей невозможно будет подобрать замену. Но уже в пятницу миссис Хэмилтон со спокойной душой отправилась в столицу на поезде. С собой она взяла целый чемодан вещей, как будто уезжала не на несколько дней, а на несколько недель. Но не могла же Летти ходить по Лондону в одном и том же.
Филипп проводил её до станции и посадил в вагон. Он стоял на платформе, пока поезд не скрылся вдали. Потом вернулся к кассам и внимательно изучил расписание на ближайшую неделю. По дороге домой он больше нигде не задержался.
***
Лесли, отцу Летиции и самому младшему из братьев Олдридж, пришлось испить свою долю невезения, которое досталось всем братьям без исключения, но в разной степени. Лесли считал себя самым невезучим. Он случайно подстрелил кого-то на охоте, кажется даже лучшего друга, и его оправдали, но коллеги по службе от него отвернулись, и Лесли переехал в Австралию, чтобы начать там новую жизнь с нуля. В средствах Лесли был настолько ограничен, что на первых порах соглашался на самую «чёрную» работу. Старший брат запретил в его присутствии упоминать имя Лесли, как ранее имя Джеральда. Узнав об этом, Люсиль ни словом не возразила мужу, но обратилась к своей дальней родне в Сидней с письменной просьбой, чтобы Лесли и его супруге предоставили жильё и посильную материальную помощь на первых порах. Через некоторое время пришёл ответ, что помощь оказана. А ещё через месяц Люсиль получила письмо от Лесли, в котором он рассыпался в благодарностях, и посылку со свитером из шерсти австралийского мериноса. Все эти послания Люсиль спрятала в своей комнате и сделала вид, что ничего не произошло. Проходя мимо мужа, отдыхающего в саду, Люсиль улыбнулась одной из тех загадочных улыбок, которые приводили сэра Олдриджа в трепет. «Ну вот, – подумал он. – Опять что-то вычитала в бумагах у меня на столе? Нужно убирать всё в сейф. Кто бы мог подумать, что Люсиль начнёт во всём разбираться, да ещё и не хуже меня?»
Через два-три года, уже после смерти Люсиль, Лесли стал зазывать к себе дочь. Но та испугалась столь резких перемен (она только-только вышла замуж) и ответила отказом, хоть и мягким. Лесли был знаком понаслышке с её мужем и, честно говоря, особенного доверия к нему не испытывал. До него доходили кое-какие смутные слухи о прошлых проделках Филиппа.
***
Если миссис Хэмилтон ещё только предстояло путешествие в столицу из городка, находящегося к северу от неё, то ещё один претендент на внимание и благосклонность сэра Олдриджа уже направлялся в то же место назначения, только с запада. Отставной сержант морской пехоты, молодцеватый Тони Олдридж по прозвищу Башка. Сын Ричарда Олдриджа, тоже в своё время послужившего в армии и увлёкшего собственным примером единственного сына. Похваляясь силой, Тони на армейских состязаниях разбивал кирпичи о свою башку, отсюда, наверное, и привязавшееся к нему прозвище. Он сел в поезд на конечной станции, расположился вольготно, сразу на двух местах и приготовился уже затянуться любимым пивком, как вдруг его вагон заполнили футбольные фанаты, направлявшиеся в столицу на вечерний матч любимой команды. На шеях и головах у них были шарфы и шляпы с бубенчиками и с командной символикой. Пускай Тони болел за ту же команду и мог бы легко влиться в их слаженный коллектив, но тем не менее предпочёл провести эту пару часов в относительной тишине, среди презираемых фанатской тусовкой «олдов». Он перешёл в другой вагон, где сидели только парочки и дамы средних лет, так же недолюбливающие громких дебоширов. Тони посмотрел по сторонам и усмехнулся. «Подходящая компания, – подумал он. – Не хватает только, чтобы напротив сел какой-нибудь ботан».
И этот «ботан» не замедлил появиться, как только Тони допил третью банку и захотел растянуться на лавке так, чтобы его ноги выглядывали в проход. Ничего особенного, подумаешь. Ведь можно и обойти, места-то полно. Но этот ботан, как назло, решил обязательно споткнуться о непредвиденное препятствие и нарушить безмятежный сон Тони. Тони сгрёб его в охапку и, наверное, раздавил бы ненароком, но ботан вдруг начал истошно вопить, хотя под нажимом Тони, сдавившим ему грудь, ему полагалось только хрипеть. Вот гусь!
Заметив наконец, что ботан не просто вопит, а показывает на него, то есть на Тони, пальцем и пытается что-то сказать, Тони ослабил хватку.
– Тони Олдридж? Это ты?
– Ну да, а ты откуда меня знаешь?
– Ну как же, я Дуайт, твой двоюродный брат!
– Хм, тебя только не хватало. Как ты здесь оказался?
– Так же, как и ты, купил билет и еду в Лондон.
– Зачем? Следишь за мной? – Тони был уверен, что приглашение к старику заслужил только он один.
– Больно надо. Еду по делам… в архив Министерства обороны.
– Аааа… значит, всё-таки занимаешься слежкой?!
– Слежкой занимается секретная служба, стоеросовая ты дубина…, – понизил голос Дуайт. – А я работаю на Министерство обороны. Хотя это тебе и не положено знать.
– Но-но! Я тоже работаю на Минобороны, то есть работал. А на кой чёрт им сдался такой
