Дуайта, то ему часто ставили в укор излишнюю обидчивость, мешающую находить компромиссы в жизни и избегать конфликтных ситуаций. Некоторым не менее талантливым учёным это стоило университетской карьеры. Они уходили в отраслевые лаборатории, где занимались решением прикладных проблем и ругали уже не своих коллег по науке, а тупоголовых министерских боссов, которые редко воспринимали своих подчинённых чудаков всерьёз и смотрели на них с нескрываемой иронией.
Дуайт, разумеется, обиделся на «шутку» Тони и поехал в город в поисках заступничества и справедливости. Будь у него в тот момент холодная голова, он бы попытался для начала обратиться за своими вещами в привокзальное бюро находок.
***
Ник Норделл прочитал письмо, аккуратно вложил его обратно в конверт, поместил конверт в карман куртки и застегнул карман на молнию. Сегодня на службе он обязательно переговорит об этом с шефом. Ник давно не получал отказа на свои просьбы. Ни от кого. Такой приятный и воспитанный молодой человек просто не мог не нравиться. Он как будто был уже давно готов отправиться туда, куда призывало его это послание. Ему даже не нужно писать приветственную речь, чтобы предстать перед дорогим сэром Олдриджем и отчитаться о своих успехах. Он не зря прожил эти двадцать пять лет, и ему есть чем гордиться. Закончил колледж, поступил на работу в крупный магазин модной одежды, дослужился до менеджера департамента по работе с поставщиками. Его успехам кое-кто завидовал, но «резвиться» ему пока не мешали, уж слишком он был у начальства в фаво́ре. Одевался он теперь как джентльмен, и на что ещё ему было тратить честно заработанные деньги? Хорошо выглаженный костюм, высокий воротничок, стянутый галстуком, гладко уложенная шевелюра, которую было приятно трогать. Маме бы он понравился, жаль, что она далеко отсюда и не видит его сейчас. Но, ничего, если Нику везёт, то и его маме тоже. Для отца это был бы сюрприз – приятный или неприятный – сложно сказать. Девушки у Ника нет, но это не проблема. Молоденькие продавщицы все, как одна, на него заглядывались, называя его между собой «солнечный мальчик». Особенно с ним кокетничала эта смешливая блондинка Кэрри. Но Ник не торопился, ведь впереди ещё столько всего. Вот он увидит столицу, а там тоже есть девушки, и может даже лучше, чем у него на работе, а может даже лучше, чем где бы то ни было. И работу там можно заодно подыскать себе в престижных магазинах. Ник всегда был оптимистом.
Он пробежался по отделам магазина, рассыпая улыбки дамам постарше, у которых всегда поднималось настроение при виде Ника, подмигнул хохотушке Кэрри и задержался только у двери в кабинет управляющего.
– Мистер Трэвер, позвольте войти?
– Входите. Ах, какой у вас вид, Ник! Вид победителя.
– Что там прошлые победы? Нельзя останавливаться на достигнутом! Впереди нас всегда ждёт что-то большее. Я как раз хотел попросить у вас отпуск, на недельку примерно? Вы ведь отпустите меня? С учётом прекрасной отчётности за прошлый месяц. Нужно уладить кое-какие личные дела.
– А когда вы хотели? Я надеюсь, что сегодня вечером вы с Кэрри придёте к нам? Моя Дороти, мама Кэрри, будет очень рада вас снова увидеть, да и я тоже…
– Что вы, что вы, когда угодно, но только не сегодня. Я вам бесконечно благодарен, но в следующий раз. А прямо сейчас мне нужно уехать.
– Ах, какая жалость! Ну что ж… Но через неделю мы вас ждём, так что не отвертитесь.
Мистер Трэвер погрозил пальцем и засмеялся, а Ник его поддержал: «Всенепременно!» А про себя буркнул: «Ну да, конечно, не скоро вы меня теперь увидите…»
Нику не нужно было долго собираться. Через час он был уже на станции. Покупая билет до столицы, он уверенно ответил на вопрос кассира: «Нет, благодарю вас, обратный билет не нужен».
***
Но далеко не все девушки таковы, как это представлялось Нику и как ему рисовало воображение.
Вечеринка в квартире иммигрантов на окраине портового Бристоля затянулась за полночь. Громко переливались трели психоделического фолка Steeleye Span с их последнего альбома Below the Salt. На кухне дым коромыслом, и пустые бутылки заполнили весь стол. Чтобы не привлекать внимание соседей и полиции, квартиранты погасили свет, и от людей остались только тени, перемещающиеся по стенам и потолку. Хозяев уже не раз предупреждали о наказании за нарушение порядка, поэтому любое новое появление нежданных гостей могло оказаться для обитателей последним и следующую ночь им скорее всего светило бы провести в участке. Вот почему звонок в дверь не вызвал в компании ответного энтузиазма. Кто-то прихлопнул проигрыватель, кто-то уронил бутылку, с гулом покатившуюся по полу, остальные притихли, и только кашель выдавал присутствие в этом доме каких-то людей.
В дверь позвонили ещё раз, потом постучали. Несмотря на отсутствие реакции, стук и звонки не прекращались. «Хористка» Лу подкралась к двери и заглянула в глазок: «Там какая-то тётка. Чья?» Парни даже не пошевелились. Тогда Патти, с трудом выбравшись из ободранного глубокого кресла, подошла к глазку и вздохнула: «Моя». Она приоткрыла дверь и простонала: «Мам, тебе чего?»
Затолкав Патти в машину, миссис Салливан плюхнулась на водительское сиденье и, кипя от возмущения, погнала по ночным улицам:
– Не надоело ещё? Не пора ли взяться за ум? Я два дня потратила на то, чтобы тебя разыскать!
– Ма, я ещё молодая, успею дожить до старческого маразма…
– Вот в этом я очень сомневаюсь. В общем так, собирайся, и завтра ты должна поехать к дяде Олдриджу, моему старшему брату.
– Это ещё зачем?
– А затем. Он хочет с тобой познакомиться.
– Вот ещё, а меня спросили, хочу ли этого я?
– Разумеется, хочешь. Тебе… нам же нужны деньги? Ты, конечно, можешь попрошайничать и дальше, а я? Я что буду делать?
– Ааа, это тот самый богатенький дядюшка, которому ты каждый год шлёшь письма как бы от меня и с моими фото, где я такая мелюзга со смешными рыжими косичками? Ха-ха.
– А ты хотела, чтобы он тебя увидел вот в таком состоянии, как сейчас? Чтобы он догадался о том, что его племянница – хиппи, которая водит знакомства с нелегалами?
– В каком ещё состоянии? Я спать хочу.
– Сейчас приедем, ты выспишься, умоешься, тогда поговорим. А то забыла совсем свой дом!
– А-а, я, кажется, догадалась, – зевнула Патти. – Ты хочешь сплавить меня, а сама опять выскочишь замуж. Да, мамуля?
Миссис Салливан только махнула рукой.
Утром мать и дочь встретились за завтраком. У младшей уже почти не было видно синяков под глазами, и
