вынырнул из своих дум.
— Вэлэри⁈
«Узнал!» Мало того, Лере показалось, что он хотел улыбнуться. И ничего, что не улыбнулся. Хотел ведь!
— Можно? — Она глазами указала на привычное место слева от Маркуса.
— Можно. — Он указал на стул напротив. Что бы это значило?
Лера села, слегка повернувшись к нему правой щекой, и лукаво прищурилась:
— Признайся, ты здесь, потому что и дня без своей клиентки не можешь?
Маркус удивленно вскинул бровь, но после крошечной паузы, ответил:
— Да, знаешь ли, привык, чтобы еду приносила ты.
— О-у… Мне отобрать поднос у официанта?
В глазах у Маркуса мелькнуло веселье.
— Выполнишь свои обязанности позже, а сейчас не мешай людям. — Он кивнул кому-то за ее спиной.
Лера оглянулась. Блин, официант! И кажется, он слышал ее последние слова.
Она смущенно отвела глаза и, пока мужчина расставлял блюда, делала вид, что рассматривает окружающую обстановку. Надо взять себя в руки! Нельзя же так явно показывать патрону свою радость. И кстати, почему он здесь, а не в какой-нибудь столичной гильдии?
Сделав заказ, она спросила об этом.
— Тут теплее, — пожал плечами Маркус.
Лера зачарованно смотрела, как он кладет в рот поджаристый, исходящий соком кусок мяса и начинает жевать. Еще минута и она упадет в голодный обморок. Или накинется на Маркуса, вернее, на его тарелки. Вот же… патриций! Мог бы и подождать, когда девушке принесут еду. Ах да, она же не девушка. Она клиентка… Боже, это, наверное, так вкусно!
Маркус вдруг перестал жевать и, подняв на Леру отстраненный взгляд, сказал:
— Я никогда не был обделен вниманием, но ТАК на меня еще никто не смотрел. — Он выдвинул блюдо с мясом на середину. — Ешь! И не вздумай терять сознание! Я больше не собираюсь возиться с твоим бесчувственным телом.
— Спасибо! — выдохнула Лера и, так как столовых приборов ей еще не принесли, схватила какой-то мелкий ножик. Кажется, в «Этикете» он упоминался как фруктовый.
Наколов на нож кусок побольше, она сунула в рот это ароматное, горячее блаженство, на миг зажмурилась и пробубнила:
— Маркус — ты лучший!
Маркус кашлянул и, чуть помешкав, сказал:
— Я всего лишь выполняю свое обязательство патрона. Если помнишь, клиент просит позаботиться о нем.
— Мало ли! Другие патроны не больно-то заботятся о своих клиентах.
— Просто их клиенты не настолько ценны.
Лера поперхнулась. Блин, да помнит она, что оказалась ценным кадром! Но зачем же говорить так многозначительно-то?
А Маркус откинулся на спинку стула, мимолетным взглядом окинул столики вокруг и вполголоса сказал:
— Идею о подшипниках приняли хорошо.
— Здорово! — Забывшись, Лера улыбнулась. Рубцы тут же напряглись, и она прикрыла их рукой. Ничего, скоро они останутся лишь в воспоминаниях и ночных кошмарах. — Ты говорил, доход будет солидным? Надеюсь, триста золотых смогу получить.
Черные глаза остановились на ее руке и будто рентгеном пронизали насквозь. Аж ладонь вспотела, и шрамы зачесались.
— Если купят эксклюзивные права, то и больше получишь. Возможно, тысячу.
— Ого! — Лера задумчиво потерла зудящую щеку. Маркус, казалось, ждал еще чего-то, и она добавила: — Тысяча — это хорошо.
Прозвучало неуверенно, но, правда, куда ей такая куча денег? Без опекуна в банк не положишь, да и, вообще… Ладно бы собиралась обосноваться в этом мире, пригодились бы, а так — на что тратить-то? На еду и тряпки? Можно, конечно, на всякие ништяки… Например, аэру купить! Но если Дилан прав, то у нее не хватит сил, чтобы создать воздушный поток нужной мощности. Блин, расстраивает…
Спросив Леру, как прошел её первый рабочий день, Маркус в свою очередь рассказал, что тоже решил пройти практику во Флиминисе. Естественно, не на полях — у него будет личное задание, — но это мелочи. Главное, он здесь!
Время за ужином пролетело незаметно, а после они молча и неспешно двинулись к гостинице.
Южная ночь с россыпью звезд над головой, далекая романтичная музыка, красивый, пускай и мрачноватый, мужчина рядом — всё казалось сказкой. Нереальной и чудесной сказкой, от которой сильнее билось сердце и горели щеки.
Леру только напрягало, что она идет изуродованной стороной лица к Маркусу. И хотя он полностью погрузился в свои мысли (будто и вовсе забыл, что не один), но ей было некомфортно и потому она приостановилась, пропуская его вперед, и перестроилась.
Маркус маневры заметил.
— Если тебе так мешают рубцы, то почему не убрала их раньше? — спросил он. — У вас такое не лечат?
— Лечат, — вздохнула Лера, досадуя, что и цель маневров от Маркуса не ускользнула. — Я как раз собиралась, но попала в этот идиотский портал. Знала бы, что так случится, сидела бы дома.
— Не думал, что тебе здесь так плохо, — выглядишь довольной.
— Я довольна пока с тобой. Когда одна, всем от меня чего-то надо: делай то, говори так, а вот это не смей… В деревне даже чуть замуж не выдали, так хотели одного парня осчастливить.
Маркус усмехнулся:
— Осчастливить, женив на нищей сироте с изъяном? Что же тогда с ним не так? Слепой?
— Почему сразу слепой-то⁈ — возмутилась Лера. — Отлично он видит! И вообще, славный парень — сильный, работящий, подарки дарил… всякие… Ни разу слова плохого не сказал!
— Значит, немой.
Лера остановилась и с обидой уставилась на Маркуса. Ну да — Герасим немой, и да — в этом мире она «нищая сирота», но все равно!
— По-твоему, я не могу осчастливить своего избранника, так⁈ Ну и не правда! Я очень даже могу!
Маркус пробежался по ней скептическим взглядом.
— И чем же?
— Любить его буду! Во всем поддерживать! По-твоему, мало?
— Когда ты такая… темпераментная, то даже много.
Маркус сказал это настолько серьезно, что Лера, сама того не ожидая, прыснула от смеха.
Двор перед гостиницей был тих, пуст и темен, а в самом здании светились лишь редкие окна, да и то в основном на первом этаже. Студенты то ли разбрелись по городу, то ли, помня о раннем подъеме, завалились спать.
Лера повела плечами. При мысли о завтрашней «пахоте», тело заныло, как избитое. Следовало хорошенько отдохнуть, чтобы завтра нашлись силы не только встать с кровати, но и работать. Вот только хотелось-то совсем другого! Хотелось продлить эту волшебную ночь, хотелось слушать шепот уснувшего сада, хотелось, чтобы теплый, бархатный воздух
