глупостями вроде восстановления вселенской справедливости».
Запрокинув голову, посмотрела вверх, но даже естественного фонаря, то есть местного аналога Луны, сегодня не было видно. Возможно, набежали тучки. Это навеяло рифму.
«Тушка… Стоп. Даже про себя не произноси этого слова!»
Действительно, мне становилось нехорошо сразу, как слышала «Тушка». Возможно, это привычная реакция Эстэши на оскорбления, которая досталась мне вместе с телом. И если девушка почему-то терпела, когда её так называли, я не собиралась.
Я и дома не позволяла подобного. Могла смело ответить обидчику:
«Да, я инвалид, но не безногая. Ноги вот они! Пусть и не ходят. Я же вас не называю безмозглым? Мозг у вас тоже есть. Жаль, не пользуетесь».
В общем, возвращаться в дом, где сейчас наверняка обсуждают мой визит, я не желала ни под каким предлогом, поэтому решилась идти вперёд. Осторожно двинулась, всматриваясь в тёмные очертания вокруг. Приходилось отличать чёрное от чернильного, но я примерно сообразила, где дом Новэрсов, а где то самое раскидистое дерево, под которым спал незнакомец.
– Хорошо, что здесь растёт это дерево, – прошептала, осторожно ступая, чтобы не попасть каблуком в ямку или не зацепиться за корень. – Отличный ориентир… Ай!
И с размаху упала на что-то большое, твёрдое и тёплое. Ощупав, прошептала:
– Неужели тот котик всё ещё спит здесь?
– Меня ещё никто не называл котиком, – услышала хрипловатый от внезапного пробуждения голос, от которого мурашки побежали по телу. А потом всю эту толпу спугнули крепкие руки мужчины, по-хозяйски стиснувшие мои булочки. – Ты мне тоже нравишься… Аппетитная!
– Что вы себе позволяете?.. – возмутилась я, тая в его руках, как мороженое. –…Так мало? Позвольте себе больше!
– Ты с каждой секундой нравишься мне всё сильнее, – с удовольствием промурлыкал этот лев, переместив ладони на другие выпуклости. – Я готов каждый день просыпаться от того, что в мои объятия меня падает такая несравненная красота!
Не знаю, какую он там себе красоту вообразил, но я была согласна с любым образом, лишь бы его умелые руки ни на секунду не останавливались.
«Если он умеет так ласкать, то как же целуется?» – мелькнула мысль.
Как удержаться от соблазна? Никак! Особенно если и не собиралась сопротивляться. Я видела потрясающую внешность незнакомца и, раз уж волей затейницы судьбы этот образчик невероятной мужественности попал в мои руки, то не целованным точно не уйдёт!
А что я теряю, кроме невинности? Девушка-инвалид, на которую даже не смотрели, как на женщину в своём мире, и отвергнутая пышка, над которой смеются, в этом. Возможно, это мой единственный шанс познать мужчину, и я его не упущу!
И сама прильнула губами к его, да так жадно, что незнакомец едва не замурлыкал:
– Сладкая, нежная, мягкая… Так бы тебя и съел!
– Так съешь, – шепнула ему в губы.
Мужчина будто ждал сигнала, и, стоило мне выпалить эти слова, как игривая нежность осталась позади, и я ощутила себя в объятиях настоящего хищника. Дикого, опасного и невероятно сильного!
Незнакомец умело раздел меня, что навело на мысль: сколько же этот ловелас в своей жизни одолел шнуровок? Впрочем, какая мне разница? Я навсегда сохраню в сердце то, как резко и рвано дышал мужчина, как ловил губами мои стоны, и как сладко растекалась по телу невероятная эйфория.
Уснули мы на его плаще, накрывшись моим платьем, и даже во сне я чувствовала, как мужчина проводил ладонями по моим выпуклостям и складочкам так, будто тоже хотел запомнить эти ощущения на веки вечные.
– Это самое прекрасное место во всём мире, – услышала сонное бормотание незнакомца. – Здесь так… спокойно…
Вздрогнув, я резко села и уставилась в светлеющее небо. Что я делаю? А если брюнет проснётся и рассмотрит меня при свете дня? Внешность Эстэши была далека от принятого здесь канона красоты, и я не могла рассчитывать на восхищение в глазах своего первого мужчины.
«Не хочу видеть его разочарование! – решила я и осторожно высвободилась. Подняв платье, принялась торопливо одеваться. – Пусть эта ночь останется в моей памяти как прекрасный миг».
Эстэше уготована стезя старой девы, которую стыдятся собственные родители. И пусть меня спрятали от общества, я всё равно урвала свой кусочек счастья. Я понимала, что этот человек будет мне лишь сниться, зато эти видения будут потрясающими!
«Мой лев!»
На миг замерла, любуясь обнажённым телом, от вида которого внутри всё начинало пылать, а потом с сожалением двинулась к холму, за которым раскинулось фиолетовое море лаванды.
«Надеюсь, её аромат успокоит бурю, которую поднял в моей душе этот невероятно горячий мужчина!»
Шла очень быстро, чтобы не дать слабину и не вернуться к дереву. Было жаль прощаться с едва зародившимися мечтами, но это была приятная боль. Ещё недавно я и не помышляла о любви. Кому нужна жена-инвалид? Даже о короткой интрижке не мечтала, потому что все мои молитвы были заполнены желанием счастья моей любимое сестре.
Сейчас Ангелина имеет всё, чего ей желала, а я могла ходить… А теперь и любить!
«Влюбиться так… – не могла подобрать слова. Остановилась на вершине холма и, наслаждаясь открывшимся пейзажем, вдохнула полной грудью. – Это так по-настоящему!»
Внезапно всё в мире обрело новый смысл и глубину. Рассвет стал ещё прекраснее, аромат лаванды кружил голову, а всё тело было наполнено невероятной лёгкостью. Поддавшись щемящему ощущению счастья, я побежала вниз по склону.
Когда, запыхавшись, приблизилась к дому, потянулась к двери, как та внезапно распахнулась, и я нос к носу столкнулась с седым мужчиной. Его длинные белые волосы висели спутанными сосульками, усы топорщились, а в бороде застряли крошки.
Мы некоторое время ошеломлённо друг друга разглядывали, но я первой пришла в себя и вежливо поздоровалась:
– Доброе утро, господин Лавлейс.
– Где мои тапки? – спросил он вместо ответа.
– В моей комнате, – ответила и виновато улыбнулась: – Простите, что взяла без спроса, но они такие удобные…
– Верно, – внезапно заулыбался мужчина, и вокруг его глаз собрались лучики морщинок. – Очень удобные. Но эта упрямая девчонка всё время порывается их выбросить!
– Терса? – осторожно уточнила я.
– Вейлин, – недовольно буркнул он. – Моя совершенно невыносимая невестка. И чего сын в ней нашёл? Не пойму. Ворчливая, прижимистая и ничего не смыслит в цветах. Если бы Гарн не сбежал, ноги бы моей в этом доме не было!
Слушая его, я улыбалась. Во-первых, настроение мне ничто не
