либо расслабиться.
— Ты напрягаешь зад? — спрашивает он.
— Тебе бы этого хотелось, — бурчу я.
Что со мной такое? Мне двадцать восемь, я сто раз стояла рядом с мужчинами.
Не с Джаспером Дженсеном, язвит мозг.
Приходится смириться и позволить своему заду существовать в крошечном пространстве между нами.
Он поднимает руку, чтобы привлечь внимание бармена, и это движение приводит к тому, что его передняя часть скользит по моей спине, а пах, обтянутый черными джинсами, едва касается моего зада. Всего мгновение, а мое тело реагирует так, будто он сунул руку между бедер.
Джаспер Дженсен, мой давний соперник и наказание всей моей жизни, разбудил во мне нечто. И это нечто теперь вырывается наружу.
Мне жарко. Мне больно от желания. И мне снова надо менять белье.
От неожиданности я роняю стакан с водой, который только что набрала на стойке и он расплескивается по бару.
— Черт. Извини, — я хватаю салфетки, стараясь вытереть лужу.
Джаспер тянется помочь, но только ухудшает ситуацию — тело мгновенно вспоминает, как было сладко чувствовать его вплотную.
— Я справлюсь, — огрызаюсь я.
— Я просто хотел помочь.
— Не помогаешь, — шиплю я, вкладывая побольше яда. Это единственный способ защититься. — Это я разлила, и я сама уберу, — и понятно, что речь идет не о воде, а о том, что происходит между моих ног.
В этот момент к нам подходит Кэйди Косгроув, наша одноклассница.
— Не верю своим глазам, — она хихикает. — Стелла Сент Джеймс и Джаспер Дженсен. Вместе. И вас даже не заставили, как тогда, когда вас обязали трудиться после пожара в лаборатории химии.
— Ха-ха. Да, смешно, — я смеюсь слишком громко, пытаясь заглушить свое смятение.
Мы с Джаспером получали одинаково высокие оценки по химии и решили превзойти друг друга на внеурочной лабораторной, которую дала миссис Власки. Мы поругались и чуть не спалили лабораторию. Нас отправили на внеурочные работы — мы отмывали весь кабинет, пока Лина Басу сделала задание и получила лучшую оценку.
К нам подтягиваются еще несколько бывших одноклассников, и мы переходим к высокому столику рядом с баром, чтобы поставить напитки.
— В статьях пишут про твою компанию, Дженсен, — говорит Скотт Саймс. — Но расскажи, чем ты занимался все это время.
Я бы, возможно, сбежала, но стоит Джасперу заговорить о своей компании и о виртуальной программе, которую они создают для школ, я замираю.
Программа звучит отлично, но дело не только в ней — у него в голосе столько увлеченности. Ему задают вопросы, и он с упоением объясняет тонкости. И вместо того чтобы отстраниться, я ловлю себя на том, что тянусь ближе.
Его глаза светятся, когда он говорит, линия губ — не только милая, но и притягательная. И вот я снова смотрю на его губы.
В группе становится тише, я поднимаю взгляд и ловлю его взгляд. У него на губах живая, чуть дерзкая улыбка.
— Я могу говорить об этом часами, но главное — повышение Стеллы. Она теперь креативный директор в East & Ivy, — он притягивает меня ближе, целует в висок, и оттого, что происходит с моим телом, ясно, что скоро мне придется стирать белье или я останусь без чистого.
Я улыбаюсь. Роль нужно играть.
— Спасибо, Джасс.
— Это так здорово! — Кэйди сияет. — Я обожаю East & Ivy.
— Спасибо, — говорю я, чуть подняв бокал с эспрессо-мартини.
— Вы — главная пара Сидар Холлоу, — говорит Рекс, наш бывший товарищ по кроссу, кивая на Джаспера. — Поздравляю, приятель.
— Как вы справляетесь с разлукой? — это Даниэль, он только что подошел с Томом и Сейди.
Вот кто всегда вставит палки в колеса. Придется придумать историю про видеозвонки и плановые поездки.
— Я переезжаю в Нью-Йорк в следующем месяце, — объявляет Джаспер. И я, сделав глоток мартини, распыляю его наружу.
— Христос с тобой, Стелли, — Сейди вытирает лицо. — Ты чего?
— Не туда попало.
— Оно вылетело у тебя изо рта.
— Ладно... Так Джаспер переезжает в Нью-Йорк? — глаза Кэйди сияют. — Ради Стеллы? Это так романтично.
— По работе, — уточняет он. — И ради Стеллы.
Разговор продолжается, уходит к свадьбе Сейди и Тома.
— Я на минутку, — говорю я, отходя от Джаспера с бокалом в руке.
Сейди в середине фразы, но встречает мой взгляд. Ты в порядке?
Я коротко киваю и ухожу. Я сейчас не могу говорить, мне нужно собраться. Иду прямо к автомату «Ски-бол». Эта игра всегда приводит мысли в порядок.
Достаю карточку, провожу по считывателю и дергаю рычаг, выпуская набор шаров.
Перед стартом вспыхивает табло с инициалами трех лучших игроков.
Я моргаю. На первом месте вовсе не СС — Стелла Сент Джеймс, как год назад.
На меня смотрят инициалы ДжДж.
Джаспер Дженсен.
10
Джаспер
Сегодня Стелла в пушистом черном свитере, легком, как облако, и в джинсах, которые идеально подчеркивают ее зад. Волосы уложены мягкими волнами, и мне хочется провести по ним рукой. В ушах большие сверкающие серьги-елочки, они поблескивают в свете бара каждый раз, когда она поворачивает голову. По стилю они похожи на веночки, которые она носила в самолете.
Она чертовски красивая, даже когда злится. А сейчас она в ярости.
Я дал ей немного времени прийти в себя после новости про Нью-Йорк. Все подумали, что это мило — я, мол, стараюсь сохранить наши отношения на расстоянии и поэтому переезжаю в Нью-Йорк. Все, кроме Стеллы.
Сейчас я иду к задней части бара, где она стоит у автомата «Ски-бол», вся красная от злости.
Она показывает на табло, где под первым номером горят инициалы ДжДж. Мои.
— Не верю, что ты забрал мой рекорд, — она смотрит на меня, раскрыв рот.
— Я ничего не «забрал». Я выиграл честно, — за эти годы я хорошо натренировался, чтобы конкурировать со Стеллой. — Ты отличный игрок, скоро снова будешь на первом месте.
В ее глазах вспыхивает знакомая дерзость, и я уже знаю, что сейчас она ударит в ответ.
— Ты прав. У меня много талантов, Джасс, — Она облизывает губы и кивает в сторону столика на другом конце бара. — Спроси Таннерa Уиндeлла.
Я смотрю туда. Таннер сидит с парой приятелей у бильярдных столов. Да, мне противно, что он трогал Стеллу, но я знаю — он не соперник.
— Таннер Уиндeлл — идиот.
— Зато целовался хорошо.
— Это было в восьмом классе! Господи, Стелла. Надеюсь, с тех пор тебя целовали по-настоящему.
Но я не верю ни одному своему слову. Ни один мужчина не хочет представлять, что девушку, в которую он влюблен полжизни, целовал кто-то другой. Меня до
