Мне хочется провести ладонями по ее линиям, но нужно сосредоточиться.
На ее губах. На вкусе ее рта.
Поцелуй, которого нам не хватило у елки, случится сейчас.
Я наклоняюсь, левой рукой охватываю ее лицо.
— Последний шанс, Стелла.
— На что? — шепчет она, заглядывая мне в глаза. И чем дольше смотрит, тем больше тревоги проступает в ее выражении.
— На то, чтобы не узнать, как это — когда мой рот забирает твой.
— Джаспер…
То, как она произносит мое имя, срывает последние тормоза. Сжимая ее лицо в ладони, я фиксирую ее там, где хочу, и беру свое. Наши губы сталкиваются, как два магнита, которые наконец повернули правильной стороной.
Мы всегда использовали рот, чтобы язвить и спорить. Этот танец новый, но я чувствую ту секунду, когда она сдаётся. Как ее губы открываются. Как язык скользит навстречу моему, приглашая дальше.
А ее тихий стон — неприличный. Я бы отдал все, чтобы мы были не в центре переполненного бара. Чтобы рядом была стена, к которой я мог бы прижать ее и исследовать до дрожи.
— Черт… — рычу я.
Слишком быстро в наш мир просачиваются голоса толпы. Я знаю — пора остановиться, пока мы не перешли грань.
Когда я отстраняюсь, ее губы все еще вытянуты вперед, будто ищут мои, а глаза закрыты.
— Стелла?
Ее ресницы трепещут, она открывает глаза.
— Что?
Я убираю прядь за ее плечо.
— Возможно, это не так заметно, но я всегда хотел, чтобы ты побеждала. В «Ски-боле» или в карьере — не важно.
Она молчит, но едва кивает. По ее рассеянному взгляду понятно, что она все еще под впечатлением от поцелуя.
Я отпускаю ее талию и делаю шаг, но вспоминаю, что должен добавить еще кое-что.
— И, Стелла? — я большим пальцем провожу по ее губам. Они еще влажные от нашего поцелуя. — Не хочу слышать о тебе и других мужчинах. Все равно когда это было — десять лет или десять дней назад. На ближайшие две недели ты и вот эти губы — мои.
Я твердо прижимаю свои губы к ее рту. Она тут же приоткрывает свои, ее тело тянется ко мне. Хочет большего. И меня разрывает от того, что я этого не даю, но я отстраняюсь — пусть поживет с этим чувством.
Я так живу уже годы. Сегодня ночью Стелла может понять, каково это.
11
Стелла
Джаспер Дженсен плохо целуется.
Сейди выхватывает у меня из рук перманентный маркер.
— Полегчало?
Я открываю дверцу кабинки и подхожу к раковине мыть руки. Моя священная миссия завершена во всех трех кабинках женского туалета «Веселого лося». Это общественно важное объявление. Женщины должны быть предупреждены.
Джаспер Дженсен плохо целуется, поэтому его не стоит целовать… никому.
Кроме меня.
— Нет.
Джаспер меня предупреждал. Он спросил, хочу ли я, чтобы он поцеловал меня, а я по наивности согласилась. Я была уверена, что это будет обычный, ничего не значащий поцелуй. Еще один в копилку потраченных впустую. Еще одна жаба, которая точно не превратится в принца.
Но, как и в ту историю на втором курсе, когда он собрал зарядное устройство от ветра из старого будильника, он опять выдал результат. Уверена, он сейчас дома и упивается тем, что подарил мне поцелуй, который будет мучить меня до конца моих дней.
А потом он заявил, что я потрясающая. Вы можете в это поверить? Что у него, черт побери, в голове?
— Ладно, Стелли. Пошли, — Сейди берет меня под руку и ведет к машине. После взрывного поцелуя Джаспера, Том решил взять на себя роль напарника Даниэля на вечер. Очень надеюсь, Даниэль найдет кого-то, на кого можно переложить свои чувства. Это бы сняло напряжение в моих фейковых отношениях с Джаспером. Тогда нам с ним не пришлось бы так часто зависать вместе. И ему не пришлось бы целовать меня под омелой.
Сейди усаживает меня в машину и застегивает ремень.
Мне определенно стоило бы спрятать телефон, но я взвинчена, возбуждена и достаточно навеселе, чтобы написать Джасперу.
Поцелуй был никакой, но я готова дать тебе второй шанс.
Ответ приходит мгновенно.
У нас всегда было правило — никаких повторов.
Это правило придумала я, значит могу его поменять.
Не знаю, Стелла. Менять правила — рискованно.
Теперь я злюсь. Он написал мое полное имя в переписке. Это лишнее слово, которое он специально набрал. И звучит так, будто он меня отчитывает. И да, меня бесит, что я предложила что-то изменить, а он это отверг.
Дорога от «Веселого лося» короткая, но всю дорогу я киплю над его сообщением. Когда мы приезжаем, я хлопаю дверью так, что Сейди бросает на меня неодобрительный взгляд.
— Остынь. Это просто машина.
— Не твоя.
— Извини. Я просто злюсь на Джаспера. Ему не стоит так целовать меня и не предлагать повтор. Это грубо. И это так похоже на него — играть со мной.
— Да, твой горячий, обеспеченный парень, который хотел отвезти тебя домой, — настоящий засранец.
— Эй, я хотела остаться с тобой. И вообще, я бы не смогла уехать с ним после такого поцелуя. Это выглядело бы так, будто он победил.
— В чем, Стелли? — спрашивает она.
Я открываю рот, чтобы ответить, но замолкаю — ничего не приходит. Это не спор, не забег по пересеченной местности, не борьба за оценку или пост в школьном совете. И от этого вся ситуация между мной и Джаспером становится еще непонятнее. В тринадцать лет я знала бы ответ. А теперь не знаю, как быть с этими взрослыми версиями нас.
— Не уверена, — бормочу, — но с Джаспером всегда что-то происходит.
Лицо Сейди расплывается в улыбке Чеширского кота.
— Что? — спрашиваю я.
Она прочищает горло и кивает куда-то за меня.
Я оборачиваюсь — и вижу Джаспера в конце нашей дорожки. Он все еще в черных джинсах и рождественском свитере, который я выбрала ему сегодня. Этот чертов свитер. Пусть носит такой каждый день, чтобы отгонять всех женщин, которых он мог бы захотеть поцеловать. Я жадная, да. Санте не говорите.
За спиной щелкает дверь — Сейди скрылась внутри.
— Не обязательно было врать. Можешь сказать честно, что поцелуй был феноменальным и ты хочешь повторения.
— Я не врала, — возражаю я, хотя мы оба знаем, что мои штаны горят.
— Ты сказала, что он не был замечательным, — Его губы дергаются, в уголках появляется уверенная ухмылка.
— А что вообще значит «замечательный»? — ерничаю я. — Исключительный. Потрясающий. Знаковый, — развожу руками. — Это просто слова.
