что хочешь.
Она кивает, но мы уже не раз это обсуждали. Она хочет справиться без помощи. Она амбициозная, и я прекрасно ее понимаю. Я в ее возрасте делал то же самое.
Мы доедаем и поднимаемся наверх. Я обнимаю ее на площадке между этажами, и мы расходимся по своим комнатам.
— Эй, Джас, — зовет она, уже у своей двери. — Я уверена, вы со Стеллой все уладите.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.
— Потому что ты заслуживаешь счастливого финала.
— Счастливого финала?
— Того самого, «долго и счастливо».
— Спасибо, Джуни. Очень надеюсь, что ты права.
— Кажется, твой поцелуй поменял мне химию мозга. До прошлой ночи мне никогда не снились сны про секс.
Я бью по тормозам.
— Господи, Стелла. В семь тридцать утра я ожидал чего угодно, но только не этого.
Она пожимает плечами и отпивает кофе.
— Мы всегда были предельно честны друг с другом, так что смысла притворяться больше нет.
— Это верно.
— Спасибо еще раз за кофе. Как ты догадался, что я хочу?
Я пожимаю плечами, прикидывая, готов ли быть таким же откровенным, как она. Ее смелость родилась из неожиданности, а мои чувства к ней лежали под камнем больше десяти лет. Их нелегко вытащить наружу, пока я не уверен, что она готова их услышать.
— Это довольно обычный заказ.
— Обычный? Огромный карамельный макиато с двумя порциями ванили, дополнительным карамельным сиропом, тремя порциями эспрессо, миндальным молоком, порцией ирисового сиропа, взбитыми сливками и корицей сверху?
— Ладно, я спросил у Сейди вчера. Хотел сделать сюрприз.
— Я удивлена, что ты так заморочился. Я думала, ты купишь мне черный кофе и скажешь, что он под стать моей душе.
Я поднимаю свой стакан в ее сторону.
— Туше.
Она громко, легко смеется. И черт подери, меня просто завораживает этот момент.
Стелла Сент-Джеймс, смеющаяся на моем пассажирском сиденье, я мог бы к этому привыкнуть. В прошлый раз мы сидели здесь, обсуждая фиктивные отношения.
На ней темные джинсы и короткий красный свитер. Светлые волосы собраны наполовину и перевязаны большим белым бантом. На ушах — очередные блестящие праздничные серьги. Сегодня — леденцы в тон свитеру и банту. Она сама похожа на леденец. На леденец, который хочется попробовать.
Я колеблюсь. Следует ли спросить детали сна, но мы тогда улетим в кювет. А этот день у меня распланирован. Знаю одно, если во сне был не я, то немедленно остановлю машину и покажу, кому она на самом деле принадлежит.
— Ты говорила про сон? — спрашиваю я, понимая, что иначе буду гонять в голове все варианты подряд.
— Ты там был.
— Еще бы, — бурчу я.
— Что?
— Продолжай.
— Ты связал меня, — она бросает короткий взгляд в мою сторону. — Ты был груб, а мне это понравилось. Очень. У меня никогда не было секса из ненависти, но, думаю, во сне это было именно он. Накопившаяся за годы конкуренции злость.
Я прочищаю горло. Джинсы сидят куда теснее, чем минуту назад. Мне надо остыть до того, как мы доедем до склада.
Стелла молчит, пока мы не останавливаемся на светофоре.
— Джаспер, а тебе снились такие сны? — спрашивает она.
Я не могу удержаться и смеюсь.
— Да, немало.
Мы сворачиваем на парковку к месту назначения.
— Хм. Есть среди них те, что запомнились особо? — Она шевелит бровями.
Я не отвечаю. Загоняю машину на место, глушу двигатель. Поворачиваюсь к ней, опершись рукой на руль.
— Стелла, ты хочешь спросить, снились ли мне сны про секс с тобой?
Она облизывает губы, ее утренняя смелость чуть поубавилась.
— Возможно.
— Тогда открою тебе секрет, — я приманиваю ее ближе согнутым пальцем, а она склоняется ко мне, будто мы делимся тайной. — Все мои сны были про тебя.
13
Стелла
Мне следовало догадаться, что развлечение для Джаспера — довести меня до кипения, а потом привести туда, где подобные чувства совершенно неуместны.
Например, в центр «Игрушки для маленьких сердец», где эльфы Санты старательно заворачивают подарки и несут праздничное настроение детям и тем, кому повезло меньше. Мне выдали номерок и определили в группу, но я все еще не понимаю, зачем мы здесь.
Все они — о тебе.
Джаспер выдал это, а потом галантно открыл мне дверь и провел в эту милую мастерскую, где работают самые добрейшие волонтеры.
Меня распределили к Сэнди. Она приветливая, милая и ей за шестьдесят. Ее безобидный вид только усиливает ощущение, что я ужасная развратница.
Все они — о тебе.
Что это значит?
У него был один сон после того, как он увидел меня на этой неделе, — и он был обо мне?
Сколько — «все»? Мне нужно точное число.
Теперь он на другом конце зала, в другой группе, а я не могу сосредоточиться на том, что говорит Сэнди.
— Рулоны отмечены цветами, и ленты тоже. Есть обучающее видео, оно поможет быстрее упаковывать подарки.
— Мы упаковываем подарки?! — я визжу и взмываю руками к потолку от восторга. Я похожа на Бадди из «Эльфа», который узнал, что Санта скоро придет.
На меня оборачиваются, но мне плевать.
Я обожаю упаковывать подарки. Каждый год я выходила на смены упаковщицы в Санта-центр в аутлетах, и к старшим классам меня удостоили высшей упаковочной награды… директора по упаковке подарков. Санта лично вручил.
Джаспер знает, что я этим занималась: услуга была бесплатной, и он с удовольствием приносил мне подарки самой странной формы. Так он меня дразнил, но не знал, что я ждала этих его хитроумных коробок и огромных пакетов как вызова. Признаваться я не могла, иначе вся игра пропадет, поэтому делала вид, что раздражаюсь. А он продолжал это делать каждый год.
Через зал я чувствую его взгляд. Он смотрит на меня как-то странно. Наверное, услышал мой радостный вопль.
Потом улыбается и подмигивает. И у меня мгновенно мокнут трусики. Кажется, у нас вырисовывается закономерность.
Она бы раздражала, если бы меня не отвлекало то, что Сэнди ведет меня к моему собственному столу. Оберточная бумага — роскошная, бантов — уйма, а из динамиков льется голос Келли Кларксон, поющая «Underneath the Tree». Идеальный праздничный день.
Следующие четыре часа я упаковываю подарки как на работе. Потому что сегодня так и есть.
Мне важно не только само удовольствие, но
