волнуется, и его рука дрожит. Отсюда линии получаются волнистые. Волны – это препятствия, которые мы должны преодолеть. Это не просто божьи ошибки, они даны, чтобы мы выносили уроки и могли предупредить новый виток.
София опустила взгляд на простыни и вздохнула. Бабушка, как всегда, говорила мудро и верно. Она не знала проблему, но тонко все подмечала.
– Я виновата перед своим мужем и всеми цыганами, – произнесла девушка, хотя должна была молчать. Это была только их с Анхелем тайна.
– Не вини себя, я не видела, чтобы мой внук тебя в чем-то упрекнул. Анхель все делает правильно, доверься ему и верь. Он любит тебя и доказывает свою любовь поступками. Делай так, как он велит. Если говорит молчать, значит, молчи. Послушай мужа.
София подняла удивленный взгляд на бабушку, но промолчала. Та будто знала, что она натворила.
– Ты не обедала – кажется, даже не завтракала, иди хоть поужинай. Нельзя в твоем положении морить себя голодом.
Бабушка вышла из комнаты, а София опустила голову, пытаясь взять себя в руки, встать и идти. Бабушка права: нельзя морить себя голодом, иначе можно упасть перед Анхелем в обморок. Хотя она и так это уже сделала – свалилась возле колонки.
София с трудом поднялась, и в глазах потемнело. Девушка схватилась за голову. Слабость была настолько сильной, что хотелось снова вернуться в кровать. Пришлось присесть. В этот самый момент в комнату влетела Ясмин.
– Если ты решила морить себя голодом, то выбрала не тот дом! Здесь от голода не умирают. Даже этот араб приходил на ужин. Весь перемотан бинтами… Шафранка вокруг него вертится, как хитрая лиса…
– А Анхель не приходил? – Это единственный вопрос, который интересовал Софию. Она даже не могла понять – хочет видеть его или боится.
– Анхель не приходил, они куда-то поехали с Йоном и Михеем. Не знаю, как у него хватает на это сил. Вчера чуть не умер, сегодня уже решает дела. – Державшая в руках постельное белье Ясмин присела рядом с Софией. – В этом весь Анхель, ему некогда умирать.
София перевела взгляд на постельное белье и хотела взять его у цыганки, но та увернулась:
– Твой ужин стынет, – указала Ясмин на дверь. – Я сменю…
– Положи, я поем и сделаю это сама…
– И упадешь прямо в эти простыни! Ты себя видела в зеркало? Круги под глазами, уставший вид, похудела, как будто неделю не ела нормально.
– Я переживала.
– Скоро привыкнешь и перестанешь переживать. Все, иди!
Ясмин схватила подушку, чтобы поменять наволочку, но что-то выпало из-под нее, какой-то белый предмет. Девушка в замешательстве уставилась на него. София уже готова была идти, но этот звук привлек и ее.
– Что это? – не поняла Ясмин, но тут же глаза ее расширились, а на губах заиграла улыбка. – Боже мой!
– Нет, только не сейчас. – София, заливаясь краской, попыталась выхватить из рук цыганки этот предмет.
– И ты молчишь? – взвизгнула цыганка. – Ты беременна! София, тут две полоски, ты беременна!
– Я знаю, – после того как у девушки все же получилось выхватить из рук Ясмин тест на беременность, она уселась на кровать, – я беременна.
– Анхель знает?
– Нет! – тут же воскликнула она, но на лице Ясмин восторженных эмоций только прибавилось. – Я узнала об этом, когда он уже ушел.
– Я так и знала! – Ясмин кинулась на колени к ногам Софии. – Говорят, что когда женщина беременна, ее вкусы меняются. Ты же ела такие причудливые блюда, что даже я решила попробовать. Надо было догадаться сразу. Анхель будет рад, он будет носить тебя на руках! Надо срочно ему рассказать!
Она вскочила с колен, хотя Анхеля еще не было дома, но ей так хотелось поделиться новостью, что она готова была бежать на центральную площадь и кричать, чтобы все люди знали!
– Не надо, – притормозила ее София, и та слегка поникла, – сейчас ему не до этого.
– Не до чего? Не до собственного ребенка? Ты с ума сошла! У Анхеля родится ребенок, София, ты беременна! Это самое большее чудо, что может подарить жизнь, судьба, Бог… Для нас, цыган, беременность – большой праздник. К тому же ты не знаешь традиций, но как только женщина беременеет, она освобождается от всех видов работ. Никаких домашних дел! Никакой работы!
– Я особо не перетрудилась, – пробубнила София, – тебя сложно в этом обогнать. Но прошу тебя, не говори пока никому, – она мило улыбнулась. – Я хочу сделать это сама.
Ясмин тепло улыбнулась в ответ. Она держала тест на беременность с таким счастливым видом, с такой радостью, что София на миг пожалела, что запретила ей рассказывать, но Анхель должен узнать эту новость от своей жены.
Будет ли он рад после всего, что случилось? Над этим вопросом она размышляла последние два часа своей жизни.
– Откуда он у тебя? – спросила цыганка. – Когда ты успела его купить?
– Его отдала мне вчера Йована, сказала, что ей уже не нужен. Я вспомнила, что недавно она заявила мне, что мое взвинченное состояние похоже на всплеск гормонов во время беременности. Решила проверить – Йована оказалась права. Мне показалось, что и бабушка Гюли тоже знает.
– Мне кажется, что знает. Когда Анхель принес тебя в дом без сознания, она единственная сказала, что врач не нужен и все обойдется.
– А еще пятнадцать минут назад она заявила, что в моем положении нельзя морить себя голодом.
Ясмин улыбнулась и обняла Софию. Крепко-крепко, вкладывая в эти объятия всю свою любовь к ней и к еще не родившемуся ребенку.
– Анхель будет счастлив. Такая новость быстро исцелит его. А теперь послушаем бабушку и пойдем ужинать. Я даже посижу с тобой, чтобы помечтать о том дне, когда я скажу такую же новость Милошу. Он сойдет с ума от радости!
Девушки засмеялись, Ясмин оставила белье, и они направились в гостиную. От запаха еды у Софии закружилась голова, но теперь не надо было делать вид, что это ей кажется. Нет, не казалось. Запахи по-прежнему были яркими, а желудок пустым.
Был уже поздний вечер, на улице стемнело. Ясмин не шла спать и сидела с Софией, мечтала о будущем, перебирая имена детям и придумывая им жизнь.
– Как ты думаешь, кто у тебя родится: мальчик или девочка? Давай посмотрим, насколько ты цыганка.
– Наверно, бабушка скажет пол, когда узнает эту новость, но мне кажется, что девочка. Мне придется рожать до тех пор, пока не родится мальчик, – вспомнила София слова Анхеля в брачную ночь.
Они снова засмеялись, но София первая замолчала, взглянув на часы. Было
