лба своим лбом.
– Хорошо, ты меня уговорила, мудрая девушка. Тогда разговор с бабушкой я возьму на себя – не хочу спать в соседней комнате без тебя. В этом я Розу поддерживаю, хоть и сделал вид, что нет.
– Хитрец. – Она улыбнулась и чмокнула его в губы. – Пойдем, я обработаю тебе швы, а потом ляжем спать…
– В одну постель. Если они разъединят нас, я буду приходить каждую ночь.
Они ушли к себе в комнату, и, пока София обрабатывала швы, Анхель следил за ней, пытаясь уловить в ней хоть какие-то изменения. Она по-прежнему была стройна, правда, немного бледнее обычного, но это ее не портило. Зато София стала более заботливой и внимательной. При этом она даже не догадывалась, что он убил ее друга. Конечно, Иво сам виноват: нечего было идти против Анхеля Бахти.
Сон не шел, хотя Анхель безумно устал. Этот день принес много событий: начался плохо, зато какой потрясающей новостью закончился!
– Я буду отцом, – прошептал он, смотря на спящую Софию и не веря сам себе. Это самая большая радость в жизни.
Лежа в кровати, Анхель строил планы на следующий день. Столько всего надо сделать! Разговор с бабушкой слегка напрягал. У него даже промелькнула мысль, чтобы вообще не говорить ей о беременности Софии, но разве можно что-то утаить от бабушки Гюли? Конечно нет. Надо будет найти достойного врача и свозить Софию на консультацию. Еще эта закопанная не пойми где коробка не давала ему покоя. Никто до сих пор не знал, что она в себе скрывает. Много дел предстоит сделать: решить с Амиром, что делать с его частью оружия, отдать цыганам заработанные деньги, построить новый ангар, убрать поле и вспахать землю…
Его губы коснулись щеки Софии, во сне она улыбнулась. Рука Анхеля легла ей на живот, хотя он был совсем еще плоским. Как тут спать отдельно? Тогда он не сможет любоваться ею и целовать ее, гладить волосы. Беременная женщина не имеет права даже перевязывать раны своему мужу, но София сербка, а не цыганка. Завтра он будет настаивать на своем и приводить разные доводы в разговоре с бабушкой.
София прижалась к Анхелю, словно котенок, и он наконец уснул, чувствуя ее тепло.
Глава 8
Утром Анхеля разбудило чириканье птиц, доносящееся из приоткрытого окна. Софии рядом не было – значит, времени уже много. Наверное, она проснулась и не стала его будить, давая возможность отдохнуть: последние дни измотали всех.
Анхель глубоко вздохнул. Наконец-то утро выдалось тихим, спокойным, наполненным звуками природы и легким ветерком, проникающим в окно, а не беготней из-за пожара или перестрелкой. Вспомнив о ребенке, он горделиво улыбнулся, хотя все еще не мог до конца осознать эту новость. Надо будет поговорить с бабушкой. Наедине. Анхель предполагал, что та ответит, но все равно до последнего верил, что она поймет и уступит.
Одевшись, он вышел в гостиную, но здесь было тихо. Вся его шумная семья куда-то делась.
– Они уехали на площадь в кафе Ясмин, – сказала бабушка, показавшись из кухни с тарелкой каши и чайником свежезаваренного чая. – На новой машине, которую ты вчера подарил жене. Она села за руль и поехала кататься по поселку. Красивая машина, белый цвет очень благородный. Подходит ей.
– Хотел ее порадовать. – Анхель макнул тост во фруктовое слатко́ и отправил в рот, пытаясь сделать вид, что он говорит правду, хотя отчасти так и было. Он хотел порадовать Софию, и неважно, что ее старую машину он подорвал вместе с ее бывшим парнем. Интересно, он и правда умер? Взрыв был мощным, шансов выжить практически не было.
Бабушка Гюли села напротив, придвинула внуку тарелку с кашей и улыбнулась:
– Кушай, тебе надо восстанавливаться. Слишком много всего на тебя навалилось. Слишком много плохого. – Она уставилась в одну точку и чуть тише произнесла: – Но это не предел, я вижу столько огня, что лица людей в нем пропадают… Все в огне.
Анхель отвел взгляд, собираясь с мыслями, и снова взглянул на бабушку. Вид у нее был задумчивый, отстраненный. Он положил на ее руку свою ладонь, женщина вздрогнула.
– Бабушка, пожар напугал всех. Жители боятся, что это повторится, но я не думаю, что тот, кто поджег, станет делать это снова…
– Вот именно! Тот, кто поджег один раз, подожжет и второй!
– Не подожжет: делать что-то второй раз всегда скучно, – улыбнулся Анхель, пытаясь свернуть тему. – У меня для тебя есть прекрасная новость: в нашей семье ожидается пополнение. Твой внук станет отцом, а ты прабабушкой!
Она перевела на него взгляд и расплылась в широкой улыбке.
– Я слышала шум ночью, – кивнула она, – прекрасная новость. А теперь скажи: почему ты, истинный цыган, воспитанный по всем нашим традициям, спал в комнате своей беременной жены? Хотя я понимаю, – она рукой остановила Анхеля, который уже открыл рот, – новость была неожиданной, ошарашила тебя, и ты не подготовился к такому событию.
– Нет, – мотнул головой Анхель, – вернее, да, но я осознанно остался с Софией. Она моя жена. Беременность должна укреплять семью, а не разбивать ее!
– Анхель! – возмутилась бабушка. – Ни один мужчина в поселке не будет с тобой здороваться! Беременная женщина – нечистая женщина, ей стоит держаться от мужа подальше, спать отдельно. В некоторых общинах беременные даже питаются отдельно…
– Это уже слишком!
– Поэтому мы закрываем глаза на общение с беременными и на совместное принятие пищи. Общайтесь друг с другом сколько хотите, но жить вы должны в разных комнатах и спать в разных кроватях. У твоей жены сейчас особое, привилегированное положение – она не будет выполнять никакую работу, но с тебя теперь спрос: ты не должен прикасаться к жене до родов и сорок дней после них.
– Что? – возмутился Анхель, но тут же одернул себя. – Мы говорим о цыганских правилах? Но София – сербка, на нее все эти правила не распространяются.
– Когда она вышла замуж за цыгана, она приняла все наши обычаи – значит, распространяются. И они созданы не просто так, поверь. – Бабушка Гюли накрыла своей ладонью руку Анхеля, взглянув на него ясным, добрым взглядом. – На самом деле они созданы, чтобы предоставить женщине полноценный отдых. Прошу тебя, не упирайся и выполни то, что делали наши предки еще сотни лет назад.
Бабушка встала из-за стола и принялась раскатывать тесто, а Анхель продолжил молча сидеть. Аргументов больше не было.
– Может быть, – обдумав все сказанное, начал он, – мы пока не будем афишировать в деревне беременность Софии? Я хотя бы подготовлю
