другое.
– Смело. Самоуверенно.
– Уверенно, – поправляю. – И может, чуточку амбициозно.
– Ну тогда готовься к выгоранию. Оно рано или поздно наступит. И страшно, если вовремя не заметишь, пропустишь.
Напугать он меня хочет, что ли? Бью его же оружием: не вопросом, а утверждением.
– Звучит так, будто ты выгорал.
– Ещё как, но… я немного Феникс… Видишь, восстал из пепла. То есть переродился.
– Отличная способность…
– Погоди, – вдруг перебивает меня Илья. – Слышишь?
Я замираю, прислушиваюсь, и да… где-то раздаются голоса и шаги. Сначала далёкие, потом более близкие.
– Да-да, – нервно потираю ладони, переступаю с ноги на ногу.
– Эй! – орёт Илья. – Эй! Мы здесь!
– Эй! Сюда! – подхватываю.
Голоса откликаются. И это не эхо играет с нами в злые шутки, как в прошлый раз. За нами пришли.
Сжимаю руку Ильи крепко-крепко, но, если ему и больно, он не возражает.
Глава 12
Всю дорогу до отеля я прижимаюсь к Илье. И он, не выпуская из своих объятий, отпаивает меня чаем. Согревающих вспомогательных штук под рукой в достатке: вода, пледы, сухие пайки, грелки, но я предпочитаю надёжное плечо соседа по номеру.
И он… как бы… не возражает.
Кажется, совместное пребывание в ледяной пещере нас очень сблизило. Моё раздражение ушло, появилось доверие. Он ведь не бросил меня, пошёл искать. Много ли таких мужчин я знаю, кто не растеряется и решит вызволить девушку из неприятностей? Не много, если честно. Даже не уверена, что Женя бы пошёл. Скорее, он обратился бы к сопровождающим и поручил бы это дело профессионалам. Меня бы нашли в итоге, но я бы с ума сошла, пока ждала помощь.
Надо признать, с Ильёй ждать спасения было куда увереннее.
Илья продолжает говорить какие-то успокаивающие слова, а я смотрю, как двигаются его губы и очень хочу к ним прижаться своими.
В благодарность, конечно, – подсказывает внутренний голос.
В благодарность? Хм…
Вот это открытие!
Нет-нет… это стресс. Стресс! И только стресс!
Туристов из группы увезли сразу по окончании экскурсии, а за нами выдвинулся небольшой спасательный отряд из четверых человек на какой-то странной «буханке» на гусеничном ходу. На общую удачу искали не очень долго, но сейчас почти девять вечера, а это значит – Новый год через три часа, а мы ещё даже до резорта не добрались. Вьюжит так, что в боковые стёкла ничего не видно. Щётки на лобовом сходят с ума, снежный буран бьёт в машину без перерыва, а за бортом завывает так, словно мы на побережье Южного океана где-то на краю огромного бесконечного антарктического ледника.
Но вот показываются первые тусклые огоньки отельной парковки, и вскоре сверкающее, как новогодняя ёлка, здание предстаёт перед нами.
Илья заворачивает меня в плед и чуть ли не на руках тащит до входа. Я и понять не успеваю, как оказываюсь в тёплом светлом холле.
Где нас ждёт недовольный экскурсовод…
– Какой из пунктов инструктажа был вам не понятен? – срывается на нас. – Тот, где я просил идти затылок в затылок, не отрываться от группы? Или тот, где я говорил не сходить с тропы?
– Мы и не сходили, – пытаюсь оправдаться.
Но человека конкретно так несёт.
– Совсем разум потеряли со своими фоточками! Надеюсь, вы населфились вдоволь. До конца жизни хватит!
Руки, всё ещё сжимающие плед, потряхивает.
– Да что вы меня отчитываете, как девочку! – взрываюсь. – Вас что, премии лишили?
Он наклоняется и выдаёт мне прямо в лицо:
– Именно!
– Полегче, – раздаётся спокойный голос Ильи.
Одной рукой он отстраняет экскурсовода от меня, а тому и не рыпнуться, хотя вижу, что очень хочется.
– А у вас где голова была? – пытается переключиться на Илью.
– Моя-то на месте. Я сразу пошёл искать Марину. А вы, как мне сказали, только вернувшись в отель поняли, что потеряли двоих.
Экскурсовод зыркает на нас недовольно, фыркает громко и, отвернувшись, уходит.
– Я б вообще такого работника уволила, – шепчу ему в спину.
– Марина, ну не горячись, – тормозит меня Илья. – Новый год. Все навеселе. Экскурсоводы тоже люди. А из-за нас он реально без денег и с выговором. Может, даже и со штрафом.
– И что? Предлагаешь ему доплатить из своего кармана? Думаешь, меня совесть должна мучить?
– Нет, – спокойно улыбается Илья. – Пошли в наш номер.
После этих слов я стою, приоткрыв рот.
Пошли в наш номер звучит как приглашение.
Кошмарно… ноги превращаются в желе. И я умоляю себя не придумывать, чего нет.
Но мы поднимаемся в комнату, где меня внезапно прорывает. Я хнычу, раздражённо стряхивая с себя и плед, и промокшую в пещере одежду.
– Что за дурацкий Новый год! Я вынуждена встречать его одна! А нет! С незнакомым мужчиной, который подселился ко мне в номер! Я замёрзла. Промокла. Устала. Нет сил ни на что. И новогоднего настроения тоже нет. Нам даже вон, – киваю в угол, – ёлку забыли нарядить!
У нас в комнате реально стоит ёлка. Но на ней три плешивые игрушки, даже огоньков нет. Точно овербукинг, даже грёбанных гирлянд не всех хватило.
Смахиваю слёзы, трясясь от возмущения и разочарования.
– Иди в душ, – подталкивает меня Илья.
Понимаю, он пытается переключить моё внимание. Да и душ был бы очень кстати. Я конкретно продрогла. А он?
– А ты? – тут же вылетает из моего рта.
– Это приглашение? – Илья призывно выгибает бровь.
– Нет, – вспыхиваю и убегаю.
Долго стою под горячей водой. Ванная комната превращается в баню. Её наполняет пар и ароматы шампуня.
Протирая запотевшее зеркало, изучаю себя. Волосы лежат мелкой волной, в глазах остатки слёз, кончик носа красный.
– Чучело! Чучело бедовое!
Соединив ладони, прикладываю их ко лбу и всхлипываю, потом огромным усилием воли заставляю себя достать расчёску, фен и уложить волосы. Сколько там до боя курантов? А чёрт его знает!
Ужасный Новый год!
Но останься я в городе, возможно, он был бы ещё ужаснее. Я бы вписалась в какую-нибудь компанию, праздновали бы на дому или в ресторане.
